Сжигая запреты

Я так сильно люблю, что кажется, эта любовь попросту разорвет меня на куски. Потому и Дане я сейчас не просто ее отдаю, а буквально обрушиваю на него.

– Ох, писюха… Как ты горишь… Моя… Моя… – шепчет он, выдавая те сексуальные звуки, которые я так обожаю.

Заполняет. Покоряет. Подчиняет.

Жадно трахает. Сладко-сладко любит. Доводит до беспамятства.

Когда я кончаю, ему приходится затыкать мне рот ладонью. Я ее кусаю с той же силой, что меня разрывает. Он стонет и сливает в меня свое удовольствие.

После, когда дыхание выравнивается, чем-то странным занимаемся.

Он не прикасается. Вообще ничего не делает. Только пялится.

– Мне нравится твоя писюха… Пиздец как нравится…

– Я заметила, Дань, – невольно смеюсь, но нотки хриплые, потому что он меня не только смущает, но и возбуждает.

Но на второй заход пойти нам не удается. Только Шатохин начинает меня целовать, в дверь стучат.

– Завтрак, молодежь, – доносится из коридора мамин голос.

И следом за Даней поднимаюсь. Ни он, ни я даже мысли не допускаем, чтобы не пойти или опоздать. У Чарушиных подобное недопустимо. И не потому, что кто-то кого-то обругает. Так у нас выражается любовь и уважение друг к другу.

Завтрак проходит на позитивной волне. Лучше, чем вчерашний ужин, потому что спадают остатки неловкости. Сегодня, несмотря на головную боль, улыбается даже брат. Серьезных тем не поднимаем, но зато успеваем насмеяться.

А потом… Приходит час расплаты. Иначе сейчас появление Никиты Ороса назвать трудно.

Как я не прошу Даню дать мне поговорить с парнем наедине, он меня не желает слушать. Неотступно следует за мной, пока я иду в папин кабинет. А в конце коридора и вовсе обгоняет, входит в помещение и вдруг захлопывает передо мной дверь.

Скрежет ключа. И тишина.

Я в растерянности секунды три не двигаюсь. Тупо таращусь на темное деревянное полотно.

– Ну, Данечка… – пыхчу себе под нос, когда первая оторопь проходит.

Но не валить же в дверь кулаками? Как это будет выглядеть по отношению к Шатохину? Я не хочу делать из него дурака.

«А Никиту, значит, можно?» – ехидно поддевает совесть.

Ну, не то чтобы можно… Я ведь не хотела так поступать! Собиралась сама ему все объяснить. Но раз так получилось, то естественно, что между ним и Даней я выберу Даню. Я всегда буду выбирать его.

Драться им не из-за чего. А беседа – дело не смертельное.

Разворачиваюсь и иду в кухню.