Сжигая запреты

Но мне так трудно принять тот факт, что Тёмыч не способен выразить это на словах.

– Маринка всегда шла туда, где опасность… Туда, где страшно… Туда, куда другие стремались даже смотреть… – толкает он гораздо-гораздо позже, еще полбутылки спустя. – Странно бы было, если бы она реально влюбилась в Ороса… Ну или кого-то подобного… Не то чтобы ты прям черт, Тох… Да черт, конечно! – откидываясь на спинку кресла, фиксирует на мне крайне въедливый взгляд. – Если подумать, то все более чем очевидно, – тон приглушает. Но не до обычного шепота, нет.

Сейчас голос Чарушина – это нечто глубокое, мрачное и, блядь, будто мистическое. – Ты для нее – высота. Ты для нее – темнота. Ты дня нее – глубина. Всего этого она боится. И все это она за раз в тебе покорила.

Философ, твою мать. Пробирает.

Не выказываю, конечно… Блядь, да конечно, выказываю – внеочередную пью, пока Чара продолжает вещать.

– Она понимала, что с тобой будет сложно. Местами – непосильно. Но выбрала именно тебя, – хмыкнув, усмехается. – Наверное, ты счастливчик.

Верняк, в небесном TOП-100 числишься. Знаешь почему? Потому что Марина Чарушина никогда не сдается. С ней легко поссориться. Но расстаться… – тут этот святоша начинает смеяться. – Удачи, короче. Лет на сто! Потому что быстро откинуться она тебе тоже не позволит. У нее полюбэ такой план расписан, что тебе по нему еще пахать и пахать.

– Да пошел ты со своими предсказаниями… – фыркаю, прежде чем оприходовать новую порцию водяры.

А у самого так горячо в груди становится. И ни хрена не водка это.

Это счастье. Теперь я знаю, как оно ощущается.

Закуриваем, хотя вроде как оба в завязке с этим. Но по пьяной лавочке некоторые установки теряют четкость.

Слегка откидывая голову, выдыхаю в звездное небо первую тягу. Она звучит как песня. Как тонкая мелодия триумфа. Как полный ништяк. И выглядит так же.

Смотрю на Чару и даю волю тем оборотам, что уже попросту распирают грудь.

– У меня дочка будет, прикинь? – выдаю с улыбкой, которая рвет лицо вообще без моего на то влияния.

– Мелкая такая, озорная, крутая, без «р» и с брекетами… Как Маринка моя! Змееныш!

– Откуда такие подробности? – ржет Чарушин.

Закатывая глаза, качаю головой.

– Просто знаю, и все.

– Ну-ну… – давится Тёмыч дальше. Но не голимая насмешка это. Чувствую, что куражится со мной. – Бывает такое.

– Блядь… Веришь? – всасываю новую тягу никотина. Так же быстро выдыхаю. Смотрю на Чару серьезно, но сдержать то, как колотит на подъеме, неспособен: – Я для них все сделаю.