Сжигая запреты

– Хорошо, Дань… Хорошо… Хочу, чтобы ты всегда смотрел на меня с тем же головокружительным восхищением, с той же огненной похотью, с тем же контрастным и столь будоражащим смущением, с тем же голодом, который не смог побороть, с той же бешеной любовью! И все это вместе! Только ты так умеешь смотреть! Только ты, Данечка! Я не могу это потерять! Я не могу потерять нас!!!

– Ты никогда не потеряешь, Марин.

Практически одновременно толкаемся навстречу ртами. Целуемся отчаянно.

– Обещаю.

Клянусь, – с жаром оглашает он.

И дальше друг друга зацеловываем.

– Я для тебя рождена, знаешь? – выдаю, не опасаясь больше, что могу оттолкнуть. – А ты – для меня, Дань!

Сама не знаю, чего конкретно этими словами добиваюсь. Просто говорю, и все. А Шатохин мой… Он подхватывает меня на руки. Стекла хрустят под его обувью, пока покидаем кухню. Мне от этих звуков зябко становится. Прячу лицо у Дани на груди. Вжимаюсь в него. Дышу им.

– Ты так кричал, потому что разозлился? – шепчу чуть позже, когда уже в обнимку под теплым водопадом душа стоим.

– Это была ярость?

– Не только ярость… – хрипит Даня. – Было больно, – добавляет после паузы. – За тебя, Марин, – чувствую, как содрогается. – Не справился, – переводит дыхание.

– Дань… Дань… – молочу, еще не осознавая, что говорить. Просто набираю скорость. Чтобы в итоге выпалить: – Ты здесь ни при чем!

Но у него, очевидно, свои соображения.

– Если бы я тогда пошел следом за тобой… Я ведь собирался! Запрещал себе, но знал, что как только ты выйдешь, сорвусь за тобой.

Даже если ты будешь с Оросом, – показывает мне тот вечер со своей стороны.

Я заторможенно принимаю. Просто по факту, не пытаясь навешивать по этому поводу каких-то своих эмоций. Стараюсь стать сторонним наблюдателем. Так безопаснее.

– Если бы не те кончелыги, что подвалили тогда к моему столу… – продолжает Даня. И это не пустая переработка давних событий.

Слышу его настоящие переживания. – Если бы не агрессия, с которой я не сумел совладать… Я бы не упустил момент, когда ты выходишь из зала!

Понимаю, к чему ведет, и чем чревато. Себя винит. А это нельзя допустить. Нужно выкорчевать на этапе зарождения.

– Не надо, Дань… Не надо!!! Не ты меня туда привел! Не ты позвал! Не ты за меня отвечал! Я сама… Сама искала тебя! Вот и угодила! – рвано вздыхая, обнимаю его крепче.