Сжигая запреты

Обхватывает мое лицо ладонями. Касается лбом переносицы.

Запах крови становится насыщеннее.

– Почему ты не рассказывала мне?

Тяжело видеть муку в его глазах. Тяжело слышать ее в его голосе. Тяжело разделять ее с ним.

– Я хотела… – опускаю взгляд вниз. Зажмуриваясь, вновь погружаюсь в воспоминания. Больно, но проживая эти моменты с Даней, я, наконец, чувствую облегчение. – Хотела, Дань… Когда ты пришел ко мне после танцевального фестиваля… Помнишь, я тогда с порога напала на тебя? «Как ты смеешь приходить сюда??? Можешь уехать? Уезжай!»… Я такая дурочка, Дань… – всхлипываю, когда в груди разбухает огромный, вязкий, сковывающий все мои движения и затрудняющий дыхание ком.

Захватываю, сколько могу, кислорода и выпаливаю: – У меня тогда нижайшая точка была! Я провалилась глубоко-глубоко под землю! Я не представляла, где мне искать выход! Казалось, что там и останусь! Похороненной заживо! Кричала на тебя, а на самом деле… Мне уже тогда плевать было на все, что с нами произошло! Я просто хотела, чтобы ты обнял меня и вынес на поверхность… Но едва я призналась тебе, что беременна, ты ушел…

– Прости… – со стоном сжимает меня.

Качает. Баюкает. Утешает.

Я обхватываю его лицо так же, как он мое, и, не открывая глаз, мотаю головой.

– Давно простила… – выталкиваю уверенно. – Сейчас рассказываю, чтобы ты понял, почему все произошло именно так… Потом… Когда я уже, как мне казалось, преодолела все эти кошмары, мне не хотелось, чтобы ты знал… Да, не хотелось, Дань! – шепчу, не скрывая эмоций.

Суматошно и сбивчиво. – Помнишь, как ты выдал после своего возвращения, что тебе было интересно, стала ли я по-другому выглядеть из-за беременности? Ты сказал, что для тебя не стала! Ты смотрел на меня так же, как раньше! Я хотела, чтобы так было всегда, Дань! Понимаешь? Ты же не будешь теперь относиться ко мне как-то иначе? Ты же не считаешь меня грязной, сломленной, слабой?.. Данечка… Данечка… – выдыхаю, цепляясь за него так, что попросту не оторвать.

– Нет, нет, нет, – толкает он так же быстро. – Не считаю! И думать о таком не смей! – повышает голос почти до крика.

Не пугает и не огорчает. Успокаивает и бесконечно радует.

Комок из боли, тревоги и страха разрывается и разливается по моей груди исцеляющим теплом. Я всхлипываю, но эти рыдания по большей части облегчение. Лишь после этого я решаюсь поднять веки и взглянуть ему в глаза.