Сжигая запреты

Трогает в этот раз не живот. Гораздо ниже. Растирает через леггинсы промежность. – Реально харэ, Марин, – выдыхает приглушенно. – Поехали лучше со мной на тренировку. Посидишь на трибуне. Я перед тобой порисуюсь.

– Ага, – сиплю так же тихо. – Значит, на поле ты любишь понтоваться?

– Несомненно. Снайпер же.

– О да… – выдает многозначительно, толкаясь при этом членом. – Трехочковые – моя фишка.

– Что-то мне кажется, речь уже не про баскетбол пошла…

Даня со смехом кусает меня за шею.

– Едем уже, Марин… Пока не набросился на тебя.

– Порочный ты, Данечка… – выдыхаю сладко. – Мой.

– Блядь… Десять минут! – выпаливает, очевидно, бросая взгляд на часы. – Придется тебя отлюбить по-быстрому.

– Сейчас захочешь, Марин.

И он, конечно же, не обманывает. Но на тренировку мы опаздываем. Слишком увлекаемся в процессе, а потом еще в душе, пока приводим себя в порядок.

Одержимый баскетболом тренер Кирилюк зверствует. Смотрю, как он орет дурниной на всех без исключения игроков, и удивляюсь тому, что они вообще еще к нему приходят.

– Привет, – подсаживается ко мне какая-то расфуфыренная девчонка.

– Привет, – отзываюсь и быстро отворачиваюсь.

Снова на поле смотрю. Там мне Данечка машет. С улыбкой отвечаю.

– Слушай, ты же сестра Чары, да?

– А можешь меня с Тохой познакомить?

Только эта смертная свою отчаянную просьбу задвигает, внутри меня все адским пламенем вспыхивает.

Уверена, что ей и взгляда моего достаточно, чтобы начать заикаться.

– Милая моя, – добавляю к убийственному взгляду ядовитую улыбку. – Тоха занят. Мной. Навек. А со мной, поверь, лучше не связываться. Ты же в курсе, кто я такая? Вот можешь навести справки.

Растерянная овечка убегает без слов, едва я ее выпускаю.

К концу тренировки и думать о ней забываю. Только вот Даня уже в машине спрашивает:

– С кем это ты на трибунах так жестко разговаривала?

– А-а-а… Да, дурочка какая-то.

Шатохин сверкает глазами и ухмыляется. А пару секунд спустя и вовсе ржать начинает.

– Ревнивая моя ведьма, – перегибается через консоль, чтобы обнять. – Охуеть, какая ты горячая… Охуеть…

А меня вдруг накрывает злостью. Не без примеси той самой ревности, конечно.

– Отвали, – выпаливаю резко.