Сжигая запреты

Запускается то самое «После», в котором я резко осознаю не только свою новую важность, но и огромную любовь.

Змееныш… Дынька… Даринка…

Не знаю, где силы берутся, но грудь вдруг распирает. Настолько меня до этого потрошило самыми мучительными эмоциями, настолько сейчас топит благими.

Я никогда не держал детей на руках. Никто меня этому не учил. Однако свою дочь я беру без раздумий. Когда она начинает кряхтеть и ворочаться, резко захлестывает страхом. Но я заставляю себя поймать контроль. Прикладываю крохотное тельце к груди и на миг прикрываю глаза.

Вдыхаю ее запах. Он очень странный и очень-очень сладкий.

Впитываю ее тепло. Оно слабое. И при этом чрезвычайно разящее. Скользит внутрь меня. Пускает корни там, где до этого была только Маринка.

Руки дрожать не прекращают, пока оглаживаю узенькую спинку и поддерживаю ладонью затылок. Перемещаю, чтобы посмотреть на сморщенное личико. Глаза-пуговки выражают то ли обиду, то ли возмущение. Сложно считать, когда внутри такая буря бушует, что в зобу дыхание спирает.

Даринка такая странная, такая милая, такая забавная… Она гораздо меньше, чем я себе мог представить. И гораздо красивее. Не влюбиться в нее попросту невозможно. Нет шансов остаться равнодушным. Она, как когда-то Маринка, переворачивает мой мир с ног на голову.

Я захлебываюсь эмоциями, которые позволяю себе проживать. Я через раз дышу. Я живу.

– Прости, – шепчу в какой-то момент, осознавая, что именно задолжал. – Прости, что так долго была одна.

Больше это не повторится никогда. Обещаю, – чувства продирают горло. Голос звучит глухо. Но я уверен, что моя девочка все понимает, потому продолжаю. – Я… – дыхание перехватывает, когда перед мысленным взором возникает улыбающаяся Маринка. Раньше только ей говорил. А сейчас… Не предаю, нет. Оказывается, любовь бывает очень разной. В ней столько оттенков, что перебирать вечности не хватит. – Я люблю тебя, – выталкиваю, наконец.

И, вытягивая столбиком, осторожно прикладываю с той стороны, где неистово колотится сердце.

Утром я приду... Чтоб встречала!

С детьми все, оказывается, не настолько сложно, насколько я представлял до того, как увидел свою дочь. Дынька особо не возмущается, когда медсестра раздевает ее и, скинув подгузник, начинает показательную обработку умилительных, многочисленных и невообразимо мелких складочек. Морщится, выпячивает губы, дует пузыри и кряхтит, но снисходительно терпит этот сомнительный спа-марафон.