Сжигая запреты

Только это не был откат к той добеременной восемнадцатилетней девчонке. Нет, это была абсолютно новая усовершенствованная версия меня. И создали ее прочный несгибаемый каркас отнюдь не гормоны. Кирпичик за кирпичиком ее строила я, из той ответственности, которую ощущала перед дочерью и перед Даней.

Перед Даней особенно.

Я ведь видела, чего ему стоила та ночь. Эти затраты нельзя назвать выходом одной лишь силы. Он отдал мне такой букет личностных и духовных качеств, что мне по сей день кажется, будто я ощущаю его присутствие внутри себя.

Может, это помешательство, но во мне определенно не одна душа живет. Часто их внутри меня две, а временами – никого.

Я точно чувствовала все, что он испытал. Я точно знала, как сильно он меня любит. Я точно понимала, что если сдамся – погибнет и он. Как минимум духовно.

Поэтому я сражалась. Яростнее, чем когда-либо. За Даню, за дочь, за родителей, и только после всех них за себя.

Восстановление после операции было по моим ощущениям долгим, по оценкам врачей – стремительным.

Сразу после того, как меня перевели из реанимации в отделение интенсивной терапии, я просто поднялась, натянула бандаж и, стиснув зубы от боли, начала ходить. В тот период я в принципе все делала сквозь слезы. Разминала разбухшую грудь, сцеживала скопившееся в ней молозиво, стойко терпела все процедуры, которым меня подвергали врачи… Но не плакала.

Я очень хотела к дочке и к Дане. Я должна была оставаться сильной.

Лишь на четвертые сутки нам удалось воссоединиться.

Вот тогда меня и прорвало. Колотило от эмоций так, что я боялась за швы. И слезы, конечно, были. Сквозь стиснутые зубы, тихим градом. Цепляясь за мужа, опасалась брать дочь, потому как не контролировала силу. На подкорке бился страх, что прижму крепче, чем следует, или уроню.

Даня помог мне успокоиться и, непрерывно страхуя, помог взять нашу маленькую, но стойкую девочку первый раз на руки.

В тот момент я познала новые оттенки счастья. Я переродилась. Я стала мамой.

– Дань… – я будто другими глазами на него взглянула.

И он на меня тоже совсем иначе смотрел. Такое яркое общее биополе нас стянуло, словно весь мир изменился. Казалось бы, мы уже научились вновь взаимодействовать друг с другом без чересчур сильных, смертельно выматывающих эмоций. И вот – очередная волна, которая способна сбить с ног, если не будем держаться за руки. Окутанная со всех сторон Даринка растерялась и затихла. Я то на нее, то на мужа – взбудораженно металась.