Сжигая запреты

И шептала: – Спасибо, Данечка, что заботился о нашей доченьке за двоих. Берег, кормил и нежил – знаю. Спасибо, мой родной. Спасибо.

Даже сейчас, вспоминая, как Шатохин тогда закусил до белизны губы, как, раздувая ноздри, тяжело втянул кислород, как с отрывистым и шумным выдохом вытолкнул обратно уже через рот, я вся с головы до пят покрываюсь мурашками. Прекращаю двигать зубной щеткой, переминаюсь с ноги на ногу и, в конце концов, сжимая бедра, замираю.

– Маринка… – мой любимый голос будто смаковал мое имя на вкус.

Откуда только вылезла? Я сто лет не поддавалась одним лишь эмоциям! Я не собираюсь к этому возвращаться! Не дай Бог, Даня снова посчитает меня «долбаной малолеткой».

Резко открываю кран, брызгаю в лицо водой и яростно споласкиваю рот.

Для этого реально нет повода!

Но что-то долбит изнутри, будто бы есть. И я решаю, что нам с Даней нужен спокойный откровенный разговор.

Только вот, едва я выхожу и забираю у него хнычущую Дарину, он не остается с нами на кормление. Вдруг выходит из комнаты.

Суббота. Свободный от учебы и работы день. Мы на даче. Завтрак готовит мама.

Дынька, словно ощущая мою тревожность, плохо ест. Капризничает, хнычет и, извиваясь, толкает меня ножками в живот. Не то чтобы это ощущается прям очень болезненно. Но я внезапно теряю самообладание и начинаю голосить громче дочери.

Быстро набиваю сообщение, пока Даринка притихает.

В действительности малышка как притихла, так и сохраняет спокойствие. Рыдаю только я. А Дарина, будто все понимая, сосет грудь, не отрывая от моего заплаканного лица расширенных, словно бы перепуганных глаз.

На самом деле не планирую спать. Хочу лишь вернуть себе самообладание. Однако сон затягивает неожиданно. Дарина начинает сопеть, не выпуская изо рта грудь. Я наблюдаю за ней, поглаживая кончиками пальцев по шелковистым волосикам на головке и в какой-то момент попросту отрубаюсь.

Просыпаюсь в тот момент, когда Даня забирает дочь, чтобы положить ее в кроватку. Резко сажусь, прячу грудь, поправляю волосы… Сталкиваюсь с мужем взглядами.

Он то ли зол, то ли расстроен. Трудно отличить первое от второго. Словно все вместе.

Давно между нами не летали молнии.

– Это что-то гормональное? У тебя истерика?

Никак не могу поймать интонаций. Не понимаю, как он отреагирует, если я признаю, в чем суть проблемы.