Сжигая запреты

Безумно громко дыша, еще какое-то время не разрываем убийственный зрительный контакт. Лишь когда наши грудные клетки замедляют частоту и резкость подъема, расходимся, чтобы, как ни в чем не бывало, сесть за стол и приняться за еду.

– Классно здесь, – заключаю я в какой-то момент, провоцируя взглядом на что-то, чего еще сама понять не могу.

– Классно, – мрачно соглашается Даня.

И только его голос стихает, небо над морем разрывает салютами.

Охаю, прижимаю к губам прохладное стекло бокала с гранатовым соком и скашиваю на Шатохина хитрый взгляд.

– Нет, – сердито отказывается он.

– Ты, – уверенно и довольно протягиваю я.

Хотя улыбками эти сдерживаемые, самоотверженные, якобы едкие ухмылки, тяжело назвать. Силы, энергетики и значения в них гораздо больше. Только никто из нас в том не признается даже под пытками.

Остановись. Под нами лед трещит.

Ключ в дверном замке проворачивается, и я, вздрагивая, резко оборачиваюсь.

– Ты чего? Зачем закрыл? – от волнения едва дышу, но точную причину своей тревоги не осознаю.

Мне страшно, потому что Шатохин хочет спать со мной в одной постели, а я устала, и необходимые реакции даются все тяжелее? Или мне просто страшно?

– Привычка, – отзывается Даня приглушенно.

Шагая вглубь спальни, на ходу развязывает бабочку. Пиджак он снял еще в беседке.

Вскидывая брови, выкатываю самую ехидную гримасу, на какую только способна.

– Что? – в раздражении развожу руки и сотрясаю ими воздух. – Что за привычка? Ничего не поняла!

Даня закусывает верхнюю губу.

– Привычка закрываться, – поясняет достаточно терпеливо. – Ключ в замке. В любой момент сможешь выйти. Если захочешь, – последнее выдает каким-то демоническим тоном.

Граф Дракула, блин… Мало моей крови выпил!

По мере того, как наш зрительный контакт затягивается, его скулы краснеют. И это не смущение. Это возбуждение. В его глазах появляется дурманящий блеск. Губы растягивает сексуальная ухмылка, которую он вроде как прячет, склоняя голову и запуская в растрепавшиеся волосы пальцы.

– Ненавижу тебя! – выпаливаю для самой себя неожиданно.

Злюсь на то, что он такой привлекательный, как бы нелепо это ни было.

Даня на мою вспышку реагирует беззаботным смехом. Это лишь сильнее меня распаляет.

– Идиот… – шиплю и демонстративно отворачиваюсь.

Скрещивая руки на груди, позволяю себе сердито выпятить губы.

– Ну, хватит уже, Марин, – звучит на удивление миролюбиво. – Давай ложиться. У нас три часа на сон.