Сжигая запреты

Едва та за Чарушиной закрывается, медленно перевожу дыхание и иду к своему чемодану, чтобы одеться. Содрав наклейки, столь же раздраженно вскрываю нутро. Разбросав тряпье, без особых раздумий натягиваю плавательные шорты. Подхватываю ноут и приземляюсь с ним за круглым деревянным столом, который в этой VIP-хибаре в комплекте с такими же криво сколоченными креслами служит кухонной мебелью.

Антураж, конечно, впечатляющий. Если забыть, сколько списалось со счета, местами реально погружаешься в эту первобытную атмосферу, которая должна нас с Маринкой сдикарить и сблизить на этой базе настолько, насколько в цивилизованных условиях даже представлять противозаконно.

Загрузившийся ноут маячит стандартным приветствием и запрашивает пароль. На автомате вбиваю. Игнорируя голодный ор желудка, подгружаю нужную папку.

Сотовая связь отсутствует. Чтобы поймать сеть, надо идти на противоположный берег острова. Недалеко, но таскаться туда тупо ради интернета я не планирую. Накачал себе дома инфы, на весь период хватит изучать.

Только вот, находясь в одном доме с коброй, сосредоточиться оказывается крайне тяжело. Гоняю одну и ту же страницу минут пятнадцать. Перманентно прислушиваюсь к происходящему в ванной.

Слив туалетного бачка… Кран… Душ… Тишина… Снова кран… Тишина… И снова кран… Фен… И снова кран… Тишина… И снова кран... Слив туалетного бачка… И снова, мать вашу, кран…

Что там можно делать на протяжении часа? Загадка, блядь!

Как я должен фокусироваться на своих делах, если воображение взрывает мозг самыми несуразными картинками?! Из них бы при желании получился целый комикс!

Поглядывая на часы, медленно подкипаю.

Естественно, работа тотчас встает… Да у меня все встает!

Маринка же, ни разу не взглянув в мою сторону, проходит к своему чемодану, выгружает вещи на полки плетеного шкафа и, скинув на хрен полотенце, спокойно пялит на свое убийственно-сексуальное тело купальник.

Смотрю на ее сиськи, живот, писюху, бедра, все эти идеальные изгибы, и тихо сползаю по креслу.

Стольких голых телок видел… Да, мать вашу, не каждому за всю жизнь перевидеть! И, казалось бы, ничем меня не поразить уже. Реагировал на весь этот блядский набор, как на нечто обыденное. Но, блядь, с Маринкой Чарушиной стабильно подвисаю. Правду сказал ночью, даже когда она в одежде, адской похотью горю. А уж если раздевается, мой внутренний зверь срывается с цепей.

– Маринка, давай поебемся, – долблю уже как мантру.