Сжигая запреты

От уха до уха! Блин, какого дьявола ему так весело?

– Пожалуй, откажусь.

Это плохо. Мне нужно, чтобы он был пьян.

– Тогда я выпью, – выпаливаю совершенно незапланированно.

И сразу же тянусь к бутылке. Так как в моем бокале сок, наполняю вином Данин.

Он не реагирует. А с чего я взяла, что он будет реагировать?

Даня ведь считает, что ребенок не его. Конечно же, ему плевать, что я делаю!

Обида накатывает неожиданно. Чувствую, как из-за нее сбивается такт сердца и меняется ритм дыхания. Глаза заполняются слезами, но я упорно смотрю на Шатохина и поднимаю фужер.

И все же… Даня не дает мне это сделать.

Вскакивая, в последнее мгновение выдирает бокал из рук. Прежде чем вышвыривает его через проем беседки на песок, алые капли, расплескиваясь, падают на белую скатерть. Несколько прилетает и на лиф моего платья. Не то чтобы меня это в прямом смысле хоть сколь-нибудь волновало… Просто при взгляде на красные пятна меня душит очередной приступ паники.

Подрываюсь на ноги следом за Даней.

Замираем друг напротив друга, тяжело дыша.

– Чего ты добиваешься, Марина?

У меня нет адекватного ответа на этот вопрос.

Нужно что-то делать! Что угодно! Только бы отвлечь Шатохина.

Резко перехожу к следующему пункту своего плана – скидываю платье и быстро иду на причал.

Данины шаги по деревянному помосту гремят, словно силовые удары. Именно тогда я в полном объеме осознаю то, что вскоре должно случиться.

Паника… Паника… Паника…

Бывают моменты, когда мое тело без предупреждения отключается от главного центра влияния – мозга. Всполох, и каждая клетка моего организма начинает в усиленном режиме вырабатывать щедрый стресс-пакет. Этот гормональный взрыв похож на апокалиптический ураган, которому я, увы, неспособна противостоять. Он заставляет меня трястись, задыхаться и ощущать себя так, словно эти крохотные ничтожные клетки алчно деребанят мое тело на якобы независимые уникальные организмы, позабыв о том, что самостоятельно они нежизнеспособны и абсолютно бесполезны.

Зато Даня, будто хищник, уловивший раскол внутри меня, наступает. Нагоняя, притискивается сзади и страстно обхватывает руками.

Я еще сильнее пугаюсь. А безмозглые клетки, захлебываясь бешеной эйфорией, хором орут, что могли бы примкнуть от моего к его организму, что с ним им будет лучше… Только и это самоубийство. У одного человека не может быть двух сердец.

Мы не должны друг друга убивать.