Сжигая запреты

Я устала бояться! Устала переживать! Устала глушить тоску и делать вид, что со всем справляюсь!

Все. Точка. Хочу вывалить, как есть. Всю правду вскрыть.

– Не давала бы всем подряд, этой проблемы бы не было!

Эта фраза – свирепый смертоносный упрек. И попадает он в самое восприимчивое место в моем сердце. Место, о котором я даже не подозревала, а потому не успела защитить. Там горят мои новые и чрезвычайно уязвимые чувства – материнские.

Вымещаю их очередной хлесткой пощечиной. Инстинкт самосохранения напрочь утрачен.

Пусть звереет! Сейчас я тоже зверь!

– Знаешь что?! – выталкиваю задушенно, но от этого не менее уверенно. – Это край. Секса не будет. Никогда. Вызывай яхту, катер, долбаный вертолет… Что угодно, Дань! Потому что я здесь больше оставаться не намерена. Бессмысленно. Хватит! Это точка, Дань! Не быть нам вместе! Никогда!!!

Когда мне удается нанести тот самый сокрушительный удар, даже мимолетного удовлетворения не ощущаю. Смотрю в расширенные глаза Шатохина, вижу, как в них бурлят эмоции, и ничего не чувствую.

Внутри меня образуется пустота. Огромная зияющая дыра, сквозь которую потоками гуляет ветер. То холодно, то жарко – лишь из-за этого дрожь по коже летает.

Воспользовавшись замешательством Дани, отталкиваюсь, наконец, от его напряженного тела и сразу же устремляюсь на берег.

Некоторое время я слышу только себя. Кажется, что природа замирает, будто остановилась Земля. Даже океан затихает. Только мои гребки создают шум.

Но на мелководье, когда я уже собираюсь встать на ноги, сзади налетает Шатохин.

Падаем. И все мое безразличие разом выносит. После пустоты душа оживает попросту бешеными эмоциями. Они меня саму ужасают. Кричу, выталкивая все, что могу. Но практически сразу захлебываюсь.

Ночь, давление чужого тела, сама по себе эта позиция – хором зовут спящее внутри меня чудовище. Оно выползает. Скачет оголтело. Заставляет меня цепенеть от страха. А потом… Слышу голос Шатохина, и монстра будто фурой сносит.

Даня еще что-то говорит, разворачивает меня и продвигает ближе к берегу. Я и сама, едва успеваю опомниться, ползу, словно краб. То вперед, то вбок – лишь бы двигаться. Пока Шатохин не наваливается всем весом.

– Марина… – пытается целовать.

Верчу головой. Сопротивляюсь.

– Пусти… Пусти, сказала… – царапаю ему лицо, шею, плечи… Луплю кулаками без разбора. Но никакого впечатляющего эффекта это не производит.