Сжигая запреты

Так делают все нормальные люди. Только я ведь не нормальный. Я совершаю вдох и запускаю, казалось бы, привычные физиологические процессы своего организма. Но чувствую себя совсем не так, как обычный здоровый человек. Эмоций и чувств на одного – дохрена.

До полуночи еще часа полтора, а Бог Похоти собирает компанию. Все семь ипостасей, с которыми я собирался знакомить Маринку постепенно, разом вырываются. Беспрецедентный резонансный случай.

Я мчусь за Чарушиной, слыша только грохот своего обезумевшего сердца. Но, мать вашу, ощущаю я при этом так много всего! В одиночку попросту не пережить.

Рассудок затягивает беспроглядной темнотой.

Паника. Атака. Захват.

Короткими инстинктивными решениями и молниеносными примитивными действиями оперирую. Сваливаю Маринку. Набрасываюсь на нее. На бессознательном уровне издаю какие-то звуки. Не только хрипы, выдохи и рыки выдаю. Определенно что-то говорю. Но вот что именно – сам не знаю. Происходит это так же бесконтрольно, отрывисто и настойчиво, как и то, что я исполняю физически.

– Пусти… Пусти, сказала… – выкрикивая эти требования, пытается от меня отползти.

Но я приваливаю ее своим телом. Выкручивая руки, вдавливаю в мокрый песок и упорно штурмую поцелуями.

Не могу утверждать, будто и в природе что-то меняется. Но в пылу борьбы кажется, что каждая новая волна, которую на наши переплетенные тела обрушивает океан, все быстрее и все агрессивнее. Бьет в затылок, заливает спину, пенится вокруг нас и все медленнее отливает обратно.

– Пусти… Пусти меня!

Шум, который Маринка выдает, и ее сопротивление лишь распаляют.

Доведенный в своем адском отчаянии до состояния дикого животного, подавляю ее волю силой. Ласкаю одурело и крайне жадно. Срываю с нее купальник. Избавляюсь от своих брюк.

Распухший член раскачивается под весом собственной тяжести, зверски ноет и адски горит огнем.

Моя похоть достигает пика. Я, блядь, изнемогаю от желания.

Ощущений нереально много. Но по мощности с сексуальным желанием способна тягаться только моя черная любовь.

Она вынуждает мое сердце корчиться в острых спазмах. Она его останавливает. Она его сжигает. И она же его запускает, разрывая мне грудь, а заодно и этот гребаный внешний мир.

Если не прорвусь в тело Чарушиной прямо сейчас… Если не возьму ее немедленно… Если не сделаю сию секунду своей… Я попросту сдохну.

Вдох-выдох. Все системы на паузу.

Тишина после истины апокалиптическая.

В своих словах я уверен. Но это не значит, что они пугают меня.