Та, что правит балом

По дороге успела увидеть испуганную физиономию Верки и сердитую Виссариона в окне кафе. Я им подмигнула, очень надеясь, что они это заметят и успокоятся.

Менты дождались, пока мы загрузимся в машину, и убрались восвояси, Ник завел мотор и посмотрел на меня.

— Поклянись сыном, что не твоя работа, — буркнул он.

— Еще чего! — обиделась я. — Только идиоты детьми клянутся. — И внесла встречное предложение:

— Могу поклясться своей жизнью.

— Она не стоит ни гроша.

— Лучше не надо. Мне и так теперь неделю отлеживаться и тебя благодарить.

— Ага. Помяни меня в своих молитвах, нимфа.

— С интеллигентным-то человеком поговорить одно удовольствие… — кивнула я.

— Точно шкуру я с тебя спущу, юмористка хренова.

— За что, интересно? Твой парень вляпался, а я виновата?

— Ладно, кончай базар и не считай папу полным идиотом. Папа тебя насквозь видит. Очень мне интересно, что ты такого выторговала у Дена? Может, поделишься?

— Нечем, — пожала я плечами.

— Вот как, значит? Ладно, сучка. Будем считать, разобрались. Паренька я тебе припомню, можешь не сомневаться.

— Отстань, придурок, — отмахнулась я. Ник наконец тронулся с места, а я спросила:

— Куда ты едешь? Домой. Высади меня на перекрестке.

— Я тебя в гости приглашаю. Поговорим по душам.

— Не могу, во мне души практически не осталось, уж больно ты скор на расправу.

— Ничего, любимая рука где поколотит, там и погладит, до свадьбы все заживет.

— До твоей или моей? — усмехнулась я.

— До нашей, — широко улыбнулся он.

Разговор по душам вышел до того душевным, что на работу утром я идти не могла, а потом еще пару дней отлеживалась.

— Как ты мне надоел, — не выдержала я.

— И это твоя благодарность за мою заботу? — ахнул он.

— Знаешь, дорогой, примерно дважды в неделю, глядя на тебя, я говорю себе: «Душенька, сделай себе подарок, пусти этому гаденышу пулю в лоб». Когда-нибудь твоя гнусная рожа меня доконает.

— У меня к тебе примерно те же возвышенные чувства, — радостно закивал Ник.

Прошла неделя с нашей последней встречи, а Павел все не звонил. Сначала я была этому даже рада — синяки заживут, не придется объясняться, откуда они, да и в наших чувствах следовало разобраться, ему-то уж точно. Но чем больше времени проходило, тем тоскливее мне становилось. Я болталась по городу, решив, что раз уж у меня больничный, можно вдоволь валять дурака, и мысли мои неотступно занимал Павел.