Та, что правит балом

По его тону я поняла: что он считает Гадюку весьма опасным, что в устах такого человека все равно как высочайшая похвала. Но было и еще кое-что — ситуация ему упорно не нравилась. То, что она не нравится мне, — это понятно, но что именно томит Ника, хотелось бы знать.

— Мне слова из тебя клещами тянуть? — не выдержала я.

— Слишком сложно, — задумчиво произнес Ник. — Если только они не хотят подсунуть тебя старикану в качестве утешительного приза на склоне лет. Вдруг сердце его дрогнет, а ты своими ласками разгорячишь хладеющую кровь.

— Неужто он такой идиот?

— Ты себя недооцениваешь, — усмехнулся Ник. — Второй вариант мне совсем не нравится: ты едешь в качестве прикрытия.

— И что в том плохого? — не поняла я, потому что он неожиданно замолчал в самом интересном для меня месте.

— Вопрос: как долго ты проживешь после этого, — пожал Ник плечами.

— То есть у меня хороший шанс получить билет в один конец? — усмехнулась я.

— Смотреть в оба. А там.., по обстоятельствам. Кто сказал, что Гадюка оттуда вернется?

Последнее замечание вызвало легкий шок. Что это: попытка меня утешить или указание на развитие сценария? Может, сам Ник до такого додумался, а может, хозяева подсказали, и такой итог устроит всех?

Я уставилась в глаза Ника. Очень хотелось знать, о чем он думал в ту минуту, но если глаза зеркало души, то его душа непроницаема, как глубины вселенной.

— В конце концов, никто не мешает тебе просто скрыться. Что тебя здесь держит? Если только большая любовь ко мне, но в ней я сильно сомневаюсь.

Он направился к входной двери, а я сидела, уставившись прямо перед собой. Потом все-таки вскочила и бросилась в прихожую. Он уже открывал дверь.

— Внимательно тебя слушаю, дорогая, — с улыбкой от уха до уха отозвался он.

— Я не могу бросить Машку.

— Я думал, это она тебя бросила.

— Радость моя, не можешь, значит, не можешь. В жизни всегда есть место подвигу. А тебя так и тянет на них. Выбор за тобой. Постарайся не разбивать мое доброе сердце. Пока, несравненная.

Я немного побегала по квартире, разумеется, без всякого толка, умных мыслей не прибавилось. С прискорбием поняв, что их и далее не предвидится, я отправилась к Виссариону, у него открыто до утра.