Та, что правит балом

Смогу я привыкнуть, как он, а главное: хочу ли я этого?

Ему нравилось говорить со мной, нравилось чувствовать себя сильным, неуязвимым, ловить на себе мой взгляд. Солнце припекало, и тент не спасал от него, вокруг шныряли мальчишки и предлагали всякую всячину. Ден полулежал в шезлонге и играл апельсинами. Его крепкие руки проворно мелькали в нескольких сантиметрах от моего лица. Я не видела его глаз, скрытых темными очками. Когда я видела его глаза, устремленные на меня, мне становилось не по себе, но когда их скрывали очки, чувство это лишь возрастало.

Я смотрела на лицо Дена, сейчас точно лишенное глаз, смотрела на его руки, на его мощную грудь с тремя небольшими шрамами возле соска, на шрам возле правого уха, обычно скрытый волосами. Сейчас волосы были мокрыми после купания, они сбились на сторону, и шрам стал хорошо виден.

— Значит, ты воевал? — спросила я.

Хотя какое мне до этого дело? Наверняка у него есть история, которая все объясняет, которая даже может вызвать сочувствие. Такая, как моя.

Трагическое стечение обстоятельств, и вот мы то, что мы есть. Меня терзал страх, а его, возможно, ненависть. Но как бы мы ни оправдывали себя, я-то знала: все не так. Нет оправдания тому, что он сделал. Мы сделали. Потому что если я с ним, значит, в том, что произошло, есть и моя вина. А мы сидим на пляже как ни в чем не бывало, и я задаю ему вопрос, а он кивает в ответ.

— Шрам возле уха… — вновь говорю я, и он опять кивает.

— Осколок гранаты. В тот день нам здорово досталось, из тридцати человек выбралось девять.

Я угодил в госпиталь, в третий раз. Генерал явился прямо туда вручать нам ордена — мне с пластиной в башке, парню без обеих ног и еще одному герою, тому больше всех повезло, ему снесло подбородок, ни челюсти, ни языка, просто дыра, которая начинается от носа. Представляешь, как он обрадовался ордену? Через неделю приехала его жена и грохнулась в обморок, а потом поспешила смыться, и правильно сделала, видеть такое каждый день — верный способ оказаться в психушке. Большое спасибо этому парню, рядом с ним я чувствовал себя счастливчиком.

— Как ты попал на войну? Призвали в армию?

— Нет, — засмеялся он. — По собственному желанию. После военного училища. — Он повернулся ко мне, взглянул из-под очков и опять засмеялся. — На свете полно дураков. И я из их числа.

— О своей глупости? Это долгая история.

Он пожал плечами, не спеша очистил апельсин, съел несколько долек, выплевывая косточки и как-то странно улыбаясь.