Табор смерти

– Главное, чтобы блеяла такая овца, только когда ей позволят, – сказал Ломов. – И не бодалась…

Между тем круговерть расследования все сильнее увлекала следственно-оперативную группу. Работы по проверке версий было много. Пытались зацепиться и по угнанному транспорту, который использовали бандиты. Мелькали в основном полуторки «ГАЗ-АА».

– Любимая машина, – говорил Ломов.

– Чтоб она им катафалком стала! – с чувством отвечал Васин.

Не дремала ГАИ в области, тщательно проверяя подозрительные машины. Продолжались проверки цыган.

Агентура была настороже. Но Копач подтверждал славу заговоренного невидимки и не возникал нигде, кроме как на очередном налете.

– Какая же ушлая и опасливая мразь, – только и кивал Ломов.

Так прошло дней десять. И вот однажды на утренней летучке Апухтин торжественно положил руку на папку, как священник на Библию:

– Ну, вот и результат, – объявил он.

– Эксперты проснулись? – подался вперед Ломов, будто хотел схватить документы.

– Проснулись, – кивнул следователь.

 – Идентифицировали фигуранта.

– И кто же эта гадина? – спросил Васин.

– Некий Михай Арапу. Уроженец села Боржавское Чехословакии. Сейчас это Закарпатская область Украины.

– Ох ты, едрить-колотить! – воскликнул Ломов. – Иностранец!

– У цыган границ нет. В 1939 году с несколькими родственниками пробрался в СССР, – пояснил следователь. – Тогда же и начался его кровавый путь…

На колхозном рынке райцентра шумит яростная и красочная ярмарка. Съезжается сюда воодушевленный праздничным днем народ.

Тут и крестьяне из окрестных колхозов, живущие рынком, и городские жители, мечтающие подешевле прикупить свежие продукты или предметы народных промыслов.

Суровые бородатые старообрядцы продают хомуты. Крепкие сухонькие старушки предлагают соленья из пузатых бочек. Висят разделанные свиные туши. Громоздятся горы плетеных корзин и лукошек. Цыгане пытаются продать хромую лошадь. Татары торгуют овощами и сушеными фруктами, громко расхваливают свой товар. Кричит седой дедок в просторном пиджаке явно с чужого плеча:

– Лучок зеленый, чесночок ароматный, укроп-петрушку берем, не проходим мимо!

Кружится народ, охваченный азартом купли-продажи.

Звучит залихватски гармошка.

В этой толчее нельзя зевать. Карманники и шпана не дремлют. Вон вразвалочку идут приблатненные пацаны. А вон мальчишка беспризорного вида схватил с прилавка большое яблоко и бросился бежать.

– Стой, оголец! – кричит ему вслед бородатый дед, обедневший на одно яблоко.