Табор смерти

И где-то в отдалении, в другом мире, находящемся будто за стеклом, прозвучало:

– Граждане, разойдитесь! Не устраивайте самосуд!

Это был 1939 год. Именно тогда Михай Арапу, 1923 года рождения, цыган, лицо без гражданства, попался в руки правосудия в первый раз.

Советская власть в те годы к обычной уголовной рвани испытывала нездоровое снисхождение. Имела место концепция, что вся преступность – это наследие царизма и пережитки старого мира. Поэтому вора, убийцу и негодяя вполне можно перековать в честного труженика, доброго гражданина своей страны.

Да Михай к тому же еще восемнадцатилетнего рубежа не достиг, когда ответственность наступает по полной. То есть являл собой чистый лист, на котором можно записать что угодно, в том числе верность государству рабочих и крестьян и стремление к ударному труду. Так что получил он тогда всего восемь лет за убийство торговки. Народ, прознав про такое, заворчал:

– Жалко, на месте этого гаденыша не затоптали. Воздух стал бы чище…

Это был единственный раз, когда Михай фигурировал в судебных материалах.

Впрочем, сидеть ему долго не пришлось. В марте 1941 года он сбежал во время этапа в Сибирь. С товарищами цыганами разобрали в теплушке пол и спрыгнули прямо на пути. Двоих зашибло и раздавило колесами, а Михай выжил. Следы его затерялись на просторах страны.

В оперативных материалах время от времени возникал чрезвычайно дерзкий и волевой, при этом совсем молодой цыган, значащийся под разными кличками – Лихо, Добрый. С воровским миром он контактировал, но вместе с тем держался немного в стороне.

В Калининской области в 1945 году ограбили военный склад с убийством часового. Преступники вывезли на машине кучу имущества. Верховодил там Михай. При этом в глаза бросалось его необычное хладнокровие и крайняя свирепость. Один бандит все время дергался, егозил. Когда налетчики убили часового, нервного бандита трясло, зуб на зуб не попадал. Михай на глазах у всех застрелил его со словами:

– Слишком нервный. Выдаст.

Почти всю шайку тогда поймали и после недолгого следствия пустили в расход.

Но Михая так и не взяли.

Позже еще не раз возникал в самых горячих делах некто, похожий на беглого цыгана. Его подельники садились. Гибли. А этот, скользкий, верткий и опасливый, всегда уходил.

– То есть он пятнадцать лет безнаказанно грабит и убивает! – возмутился Васин, выслушав перечень бандитских подвигов. – И где тогда вся наша милиция и прокуратура? Как нам в глаза людям смотреть?

– Ох, товарищ Васин, – улыбнулся Апухтин.