Табор смерти

 – И не такое еще бывает. Помню, вел я в 1936 году одно дело. Десять лет банда Бекетова уничтожала и грабила крестьян, которые выезжали из деревень на заработки. Порой убивали целыми семьями, ни детей, ни старых, ни малых не щадили. Под видом найма на работу преступники знакомились с сельчанами на станциях, вывозили их в лес и кончали. А потом женам от имени замученных слали телеграммы: «Добрался. Обустроился. Собирай все деньги и приезжай». Встречали на вокзале семьи с детьми. Вывозили в лес и тоже убивали. Пятьсот человек на тот свет отправили.

– Сколько, сколько?! – изумился Васин.

– Пятьсот. А может, и больше. И мы столько лет не могли связать совершенные в разных областях убийства воедино и понять, что действует одна шайка. А когда поняли, вычислить ее было делом техники.

– Удивительно, – покачал головой Васин.

– С того времени, где бы я ни работал, всегда ищу аналогичные преступления. Вычисляю серии. Вот и по Копачу так же. А когда вычислил, считай, песенка этих нелюдей спета.

– Пока еще не спета, – возразил Васин.

– Ой, ладно, практикант, – махнул рукой Ломов. – У своих цыган он хоронится. Их и в подельники берет. Теперь мы знаем, у каких именно цыган.

– Село Боржавское. Закарпатье, – протянул задумчиво Апухтин, поглаживая бумажку. – Во время войны цыгане с тех мест бросились врассыпную. Правда, не все успели. Работал я с ними тогда по некоторым делам. Они рассказывали, что у них сперва настроения были – мол, немцы придут – цыганам даже лучше будет.

– Дураки, – сказал Васин.

– Дураки. Потому что на завоеванных территориях первые действия немцев – это массовое уничтожение евреев и цыган. Притом если по евреям какие-то процедуры еще соблюдались, то с цыганами вообще не церемонились. Вот идет цыганский табор. А тут немецкая танковая колонна. И – сразу по кибиткам гусеницами. А кто побежал, тех из пулеметов.

– После войны вернулись, – уточнил Ломов.

– Вернулись, – кивнул следователь. – По-моему, даже больше, чем было. Но теперь с репутацией пострадавших от фашизма. Хотя сами нисколько не изменились. Они как сорняки: как их ни выдергивай, все равно растут.

– Удивительный народ, – произнес Васин.

– У тебя есть возможность познакомиться с закарпатским народом лично, – усмехнулся Апухтин.

– Я уже понял, – кивнул Васин.