Табор смерти

– С тюремной иерархией у него как?

– Нет у меня никакой иерархии! Из красных зон эта, наверное, самая красная. Пусть только кто раззявит пасть и скажет что-то про общак или воровской закон, – кум сжал кулак. – Вот они где у меня.

«Что мешает в остальных зонах сделать то же самое? – подумал Васин. – Или таких кумовьев не хватает? Или возможностей?»

То, что в зонах далеко не все благостно, что в иных правят жестокие воровские законы, что контроль оставляет желать лучшего, – это Васин знал хорошо. После смерти Сталина по лагерям прокатились кровавые бунты, сдерживаемая до того злая стихия выходила из берегов.

Министр Круглов, человек в целом мягкий, но упорный и принципиальный, сюсюкаться не стал и задавил их по всей строгости, с автоматчиками, а на некоторые зоны и танки пустил. Поговаривали, что это и было поставлено ему в вину, мол, проявил излишнюю жестокость к оступившимся гражданам своей страны и прочее балабольство. Уволили с должности, назначили совершенно беззубого бывшего строителя из ЦК Дудорова, который сейчас упорно добивает систему МВД, внося в нее хаос. Нет, не сам Васин до этого додумался. Это выводы Ломова, после поллитры азербайджанского коньяка в момент дурного настроения:

– Это Хрущев для себя пространство от старых сталинских кадров расчищает. Мы еще и не такое увидим, попомни мои слова, студент.

Кум показал на одиноко стоящую фигуру:

– Вон твой цыган. Смотри, какой изнеженный!

Долговязый, с широкими плечами мужчина прислонился лбом к стальной конструкции и тяжело дышал.

Бригадир прикрикнул на него. Цыган выпрямился, вытер рукавом пот. И захромал в том направлении, куда ему указали. Хромота у него была после того, как мужики ему ногу сломали – били жестоко, застигнув на месте кражи лошадей. По традиции на Руси конокрадов крестьяне живьем не брали, и власти всегда закрывали на это глаза. При СССР такое уже не терпели – должна же быть законность. Поэтому конокрадов народ стал убивать гораздо реже, но переломать ноги возможности не упускал.

Цыган взялся за очередную длинную железяку.

И, покачиваясь, с другими подневольными, потащил.

– Разнорабочий, – пояснил кум. – Низшая квалификация. Специальность приобретать не хочет. Вот и надрывается.

– Как бы с ним переговорить с глазу на глаз? – спросил Васин.

– Ну, это у меня. После рабочего дня… Да не бойся! – улыбнулся майор. – Все сделает, что ты попросишь. Лишь бы пораньше избавиться от моего общества…

Кабинет кума находился в самом закутке административной части зоны.