Табор смерти

Колхозные поля с тракторами и комбайнами. Машины и крестьянские подводы, застывшие перед шлагбаумами железнодорожных переездов. И бесконечные русские домишки на три окна, покосившиеся крестьянские избы. Россия-матушка во всем своем бескрайнем просторе!

В ритме поезда по всему его существу расползалась непонятная грусть. Всплывали воспоминания. О таких же вот полях и домишках. О том, как голодно и холодно было в войну и как мальчишки и девчонки, еще не окончившие школу, что есть сил пытались заменить на работе ушедших на фронт отцов и братьев.

У Васина самого ушли воевать четверо старших братьев – сильных, надежных, правильных русских мужиков. Вернулись только двое. Один сгорел в танке под Москвой. Второй, старшина стрелковой роты, погиб под Берлином. Светлая им память. Нет семьи в России, которой бы не коснулась своим смертоносным жалом эта война.

Вспомнился первый послевоенный год. Совсем плохо было и голодно. Зато у Васина был праздник – вернулся старший брат, демобилизовавшийся по ранению.

Он сильно хромал.

А на следующий год, когда уже и техника пошла, и семена, и как-то очень быстро стало все налаживаться на деревне, на семейном совете порешили – отправляться младшему в город, к родне. Там перспектива.

Тогда многих детей из деревни в город посылали. И принимали такую колхозную родню по-разному. Своего однолетку-соседа Васин встретил всего затюканного и злого – городская родня его иначе как нахлебником и приживалой не называла, держали в вечном голоде, корячился он в их артели без сна и отдыха.

У Васина было все с точностью до наоборот. Отцовская сестра тетя Нина и ее муж дядя Сева, сами бездетные, души в младшем племяннике не чаяли и готовы были ему последний кусок отдать. Дядя Сева был такой эталонный, хоть сейчас в патриотический фильм, представитель рабочего класса – трудолюбивый, требовательный, справедливый, готовый одолеть любое дело и очень добрый. Он говорил:

– Правильно ты, Порфирий, рабочую стезю избрал. Будущее – за большими машинами!

Васин полностью это мнение разделял.

Любил свое ремесло токарное. Любил завод. Любил механику. И, как все его сверстники, душой был устремлен в будущее, где коммунизм, справедливость и эти самые совершенные большие машины. И журнал «Техника-молодежи» в рабочей библиотеке зачитывал до дыр, и фантастику про открытия и изобретения любил. Радовался наступающему светлому будущему, которое он непременно увидит и для которого будет работать.