Табор смерти

Заодно Ломов показал уровень владения важнейшим инструментом оперативника – искусством общения с людьми. Пара дней – и он уже здесь свой человек. Знает каждую бухгалтершу, каждую машинистку и делопроизводителя, а заодно и их начальников. Со всеми перекинется добрым словечком, сделает комплимент, похвалит, вызовет на откровенность. И ненавязчиво повернет разговор так, что ему расскажут все сплетни конторы, а заодно дадут характеристики сотрудников, их явных и тайных делишек и пристрастий. Среди этого словесного мусора обязательно найдется зерно истины.

Васин прямо любовался, как органично это получается у шефа, споро и эффективно.

И так «ревизоры» обаяли всех, что сердобольные сотрудницы бухгалтерии стали заваривать им чай и приносить булочки из буфета. За что Ломов исправно откупался конфетами.

Вечерами командированные в разных условленных местах встречались с Пашей Тимофеевым, местным оперуполномоченным городского розыска. Передавали ему поручения о проверке отдельных лиц по архивам УВД и запросы в Москву.

Взамен он информировал их о результатах по предыдущим запросам и сообщал новости по делу.

Дни шли за днями. Вот уже неделя пронеслась, июль начинается.

Однажды вечером Ломов и Васин совещались у себя в гостинице «Юбилейная». Номер был двухместный, со всеми удобствами. Кроме кроватей там имелся еще круглый стол со стульями. На столе стояли казенный графин и граненые стаканы. А еще в комнате были тумбочки, письменный стол с настольной лампой с ярко-оранжевым матерчатым абажуром.

Вся мебель и паркет были на редкость скрипучими, так что невозможно было шевельнуться, чтобы не вызвать симфонию скрипа.

Ломов, подводя итоги рабочей недели, объявил:

– Итак, результат наших псевдонаучных изысканий – семь кандидатов в активе.

– Ну да, – хмыкнул Васин. – «Семеро смелых» – фильм такой был. Эти семеро имели доступ к документам и возможность их достать.

– Ну, смелый, положим, там один. А вот кто именно? – Ломов вытащил из портфеля папку с тесемочками, извлек из нее список с этими семерыми.

Положил перед собой на круглый стол. Вооружился красным карандашом и стал вычеркивать лишних.

– Фадеев Игорь Валентинович, завканцелярией. Не тот человек. Психологически неспособен на подобные фокусы… Валентинова и Проклова. Это канцелярские иезуиты, для них бумажка – святое. Громов и Серегина – запуганные, дисциплинированные, законопослушные до потери пульса. Тоже не годятся.

– Если только они не нацепили маски.

– Ой, юнкер. Ну не умничай.