Табу на чувства

Тетка даже и не подумала возмутиться, прошмыгнула мимо, даже двери за собой закрыла.

— А вот теперь мы поговорим, лялька, — мерзко улыбнулся.

— Руку пусти, — спокойно сказала.

А у самой внутри все заледенело от страха. Я боялась его. Очень.

— Что уже не такая дерзкая, да? Я знаю таких, как ты. Вы все сучки, п*здите и орете, пока кобеля не почувствуете, потом скулить начинаете. Вы все тупые твари, которые только и могут ноги раздвигать и рот шире открывать.

Он гадко смеется и шагает ближе, кладет руку мне на талию.

— Что, хочешь меня? Хочешь мужика настоящего узнать?

— Отойди, если не хочешь, чтобы меня стошнило на тебя. Я сказала руку отпусти, если не хочешь с ментами разбираться.

Урод цокает языком, но отходит от меня. Осматривает взглядом, от которого мне хочется поскорее вымыться. Меня передергивает от отвращения.

Я прохожу мимо мужчины, с желанием поскорее убраться из этого дома.

— Слышь, лялька, хочешь брата вернуть? — говорит мне.

Я застываю. Медленно поворачиваюсь к нему.

— Я хоть сегодня заберу заяву, если ты сейчас опустишься на колени и приласкаешь меня, — с этими словами берется за свою промежность и мерзко смеется.

Я просто в шоке, не знаю что сказать. Какой он грязный и отвратительный.

— Есть еще другой вариант. Принеси мне сто штук через три дня, и я заберу заявление, а потом каждый месяц будешь приносить мне по двадцать штук.

— Вы отобрали у меня все, теперь еще хотите денег?

— Ну, а что? Я прикинул, что пацан — то будет получать пособие, как сирота, а это минимум десять штук в месяц и до восемнадцати лет, сама посчитай.

— Значит, брат тебе не нужен. Давай, иди, готовь его вещи. И, лялька, попрощайся с ним, потому что ты его больше не увидишь.

Я понимаю, что он не шутит. Эти мрази заберут у меня Димку. Знает на что давить.

— А где гарантии, что через месяц вы не напишите новое заявление на опекунство? — хрипло спрашиваю.

— А все от тебя зависит. Если будешь хорошей девочкой, будешь приносить бабки каждый месяц, то все будет хорошо.

— И я должна поверить тебе на слово?

— А у тебя другого выбора нет, лялька. У тебя ровно три дня, чтобы подумать.

— Да я знаешь, что с ним сделаю! — бушевала баба Тома, после того, как я ей рассказала.

— Мы ничего не можем сделать, — устало ответила и потерла переносицу. Голова начала болеть нещадно.

— Вероничка, мы что — то придумаем.

— Времени нет, он сказал, что…

— Да мало ли что сказал этот упырь!

— Баба Тома! — я не сдержалась и повысила голос.