Табу на любовь

— А сам что, есть разучился? Мне тебя с ложки кормить? — скривился я, но, признаться, был рад провести вечер с братом, пусть ни за что ему в этом и не признаюсь.

— Угу, и за ушком почесать! — расхохотался брат.

Мы не стали ужинать в ресторане. Прохор сам вызвался приготовить еду. А мне досталась вся грязная работа: почистить овощи, помыть посуду, накрыть на стол.

Понял, что ужинаю на собственной кухне впервые с тех пор, как Ратти жила у меня. Упрямое чувство дежавю преследовало ежесекундно. Мне казалось, что стоит повернуть голову, и увижу ее — стоящую у плиты с поварешкой или ножом в хрупкой ладони.

Но ничего не происходило. Прохор ловко орудовал ножом, что-то нарезал, тушил, жарил. А мне хотелось бы увидеть сейчас совсем другого человека на своей жилплощади. До зубного скрежета хотелось.

Прохор остался ночевать. Просто сказал, что планирует спать в гостевой спальне. Я не стал возражать. Раз уж хочется пацану, пусть спит.

Только подушку свою забрал, избегая понимающего, но вредного взгляда мелкого засранца.

Прохор, судя по тишине, воцарившейся в квартире, уже видел десятые сны. А я все сидел в гостиной в полной темноте, глядел в потолок, понимал, что нужно бы поспать, но не мог.

Стандартная в общем-то для меня ситуация в последние две недели.

Мысленно чертыхнулся. Две недели прошло. По моим подсчетам — нужно еще две. И механизм будет запущен. Но с каждым днем терпение мое таяло.

Рука скользнула в карман брюк. Темная лента приятным теплом грела ладонь. И я крепко сжал свернутую в кольцо прядь. Наверное, она и вправду приносит мне удачу. Или я просто сошел с ума.

— Она на работу в клуб вышла, — услышал тихий голос брата.

— Знаю, — горько усмехнулся я.

— Сессию сдает досрочно, — никак не унимался брат. — Наверное, уедет на каникулы.

— Прош, вали уже спать, а! — не выдержал я.

— Да я просто так сказал! — обиделся Прохор.

— Угу, — пробормотал я, прикрывая глаза.

— Давай галстуки завяжу да в шкаф повешу, — тихо предложил брат, а я лежал неподвижно, не открывая глаз.

Тема галстуков была запретной. Прохор успел отхватить по зубам, когда в стремлении помочь распустил тот самый узел на одной из «удавок», что завязала Ратти.

Хрен понять, как она это сделала, но мне казалось, будто узел удерживал меня от необдуманных поступков. Я мог часами смотреть на него и чувствовать, как по венам течет спокойствие.