Табу на любовь

Я обессиленно сползла по стене, буквально рухнула на пуф, потянулась за бутылкой воды.

Львовский стоял напротив меня, за стеклянной стеной. Стоял, убрав одну руку в карман брюк, а вторую — распластал ладонью по стеклу, словно тянулся ко мне.

Я не двигалась. Понимала, что стекло — совершенно ненадежная и непрочная защита от Ромы. Понимала, что этот мужчина может сделать всего лишь несколько шагов, распахнуть стеклянную дверь и войти в мой хрупкий, прозрачный мирок.

Я замерла, мысленно отсчитывая секунды моей свободы.

Дикий взгляд мужчины подсказывал мне, что так и будет: Роман вот-вот преодолеет разделившее нас пространство.

Что я решила? Будто бы исцелилась от него? Будто бы все забыла, начала улыбаться, смеяться, жить?

Взгляд Львовского разрушил эту зыбкую иллюзию. Да, боль уже не так остра, как две недели назад. Но она никуда не исчезла.

Медленно, не делая резких движений, я поднесла бутылку ко рту. Прикрыв глаза, сделала несколько жадных глотков. А когда вновь подняла тяжелые веки, Львовского уже не было.

Боже, я никогда не пойму этого мужчину! Никогда!

Рабочий день закончился. Уставшая, опустошенная, но умиротворенная, я вышла из машины такси. Расплатилась с водителем и подошла к подъездной двери.

Темнота скрывала все, кроме небольшого освещенного фонарем участка на крыльце. Я замешкалась, пока искала ключи в сумке.

А когда выудила нужную связку, поняла, что мой затылок пронзают тысячи игл.

Я знала лишь одну причину для появления этого дикого, нелогичного и знакомого ощущения.

Я не слышала его шагов. Зажмурилась. Наверное, я схожу с ума. Ведь Львовский не может появиться здесь и сейчас. Он слишком занят зарабатыванием денег и приумножением капиталов, чтобы снизойти до меня, простой смертной.

Но волосы на затылке пошевелило горячее дыхание, а спину обожгло огнем даже через теплый пуховик и вязаный свитер.

Мужчина стоял позади меня. Он не пытался обнять меня или прижать к себе. Он просто стоял, тяжело дыша в мой затылок. А я боялась пошевелиться. Даже выдохнуть боялась.

Нет, не от страха перед Романом.

Боялась себя. Слишком остро мое тело среагировало на этого мужчину. Пришлось сжать связку ключей до острой, пронзительной боли в ладонях. И прикрыть глаза, уговаривая себя, что я просто схожу с ума и выдаю желаемое за действительное.

— Остригла… — хрипло произнес с нотками сожаления и тоски.

Мужские пальцы всего на долю секунды вплелись в послушные прядки. Удар сердца… И морозный воздух вытеснил обжигающее тепло руки.