Табу на любовь

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы знать: Рома исчез так же незаметно, как и появился. Но я все же повернула голову.

Яркие огни автомобиля стремительно удалялись, исчезая в ночной темноте.

На нетвердых, подгибающихся в коленях и трясущихся ногах я с трудом добралась до нужного этажа. Открыла дверь. Закрыла. Привалилась к стене.

Прикрыв лицо руками, всхлипнула. Но не расплакалась.

Это уже хорошо. Да. Определенно.

Сердце дико колотилось в грудине. Легкие сбоили. Пальцы горели огнем. Я все еще чувствовал шелк волос на своих ладонях.

Мне казалось, что хапнул слишком много. Безмерно и непостижимо.

Словно вынырнул из глубины на поверхность и не мог надышаться воздухом. Хренов дайвингист!

Понял, что нога до предела вдавила педаль газа, посылая тачку вперед.

— Не дури, Рома! — сам себя предостерег я, оказывается, становишься осторожным, когда понимаешь, чего именно можешь лишиться в одну секунду.

Руки не выдержали. Затряслись. Пришлось съехать с обочины.

Бредовая была идея — вломиться в клуб.

А подучилось все иначе.

Один взгляд за чертово стекло. И я «подвис».

Она танцевала. Двигалась в такт слышной лишь ей одной музыке. Танцевала, а я видел, как по ее лицу скользит нежная улыбка.

Они были настоящими: и улыбка, и девчонка.

Я ощущал, как тонкие, хрупкие пальцы, даже сквозь стекло, скручивают мои жилы, нервы, вены. Скручивают и подчиняют своей власти.

Уверен, если бы в тот самый миг Ратти велела мне прыгнуть с крыши дома, я бы сиганул, не задумываясь. Просто сделал бы, как она велит.

Дыхание медленно выравнивалось. Я неустанно хвалил себя. Повторял, что поступил верно, ограничившись единственным касанием.

Но, черт подери, как же хочется вернуться! К ней! Хочется встряхнуть за плечи, потребовать ответа на простой вопрос: «Зачем же ты подстриглась, Ратти?!».

А потом поцеловать. Да — это обязательное условие.

Поймал себя на мысли, что уже кручу руль, чтобы развернуть тачку в обратную сторону.

Нет. Стоп. Нельзя. Рано.

Рефреном звучало в голове. И я прикрыл глаза.

Прав Прохор. Этот мелкий засранец. Нельзя вот так, нахрапом и натиском. Нужно аккуратно. Главное, не испугать. Больше ошибок делать нельзя. Иначе все. Иначе ад.

— Мне очень жаль, но Роман Дмитриевич не принимает без предварительной записи! — вежливый голос моего нового секретаря заставил бы воду замерзнуть в стакане.