Табу на любовь

Некрепкий сон и безумные грезы разбил телефонный звонок.

— Выгляни в окно, — выдохнул Рома в трубку, стоило мне ответить на вызов.

Безумный, сумасшедший мужчина!

— Ром! Вообще-то я сплю, — заметила я, но поняла, что глупо и совершенно по-идиотски улыбаюсь.

— Ратти, сядь, пожалуйста, на это чертово окно! — низко пророкотал Роман с явной угрозой в голосе.

— Роман Дмитриевич! — в тон ему проговорила я. — Час ночи! Я сплю под теплым одеялом и не собираюсь торчать на ледяном подоконнике, просто потому, что ты так захотел!

Выпалила на одном дыхании и замолчала.

Машину Львовского я увидела сразу же, как и самого Романа. Он отпустил охрану, сменил безопасный и дорогой лимузин на своего дикого зверя и стоял под моими окнами.

А как не увидеть, если этот дурачок в снегопад торчит в одной рубашке рядом со своим автомобилем? И судя по протоптанной дорожке, оставленной на свежевыпавшем снегу — топчется под моими окнами этот невероятный и безумный мужчина уже давно.

— Господи, Рома! Да сядь ты в машину! — потребовала я. — Простынешь же!

— Я никогда не простываю, — хрипло пробормотал Львовский, а я видела, как он поднял голову вверх, глядя на мои окна.

Даже на расстоянии рассмотрела, что уши и нос Романа покраснели от ледяного ветра. И, словно подтверждая мои опасения, Львовский чихнул.

— Заметила. Только что, — недовольно проворчала я и.

— Я не могу, — абсолютно серьезно проговорил Роман, даже не пошевелившись, когда очередной порыв ветра бросил целый ворох снежинок в его лицо. — Моя девушка огорчится, если я приду в гости к женщине, еще и среди ночи.

— У тебя есть девушка, Рома? — я поняла, что совсем не к месту улыбаюсь.

— Неожиданно, правда? — хохотнул Львовский, а я поняла, что смех Романа — это тот еще афродизиак для меня.

— Я договорюсь с ней. Не переживайте, Роман Дмитриевич! Тем более, никто здесь не будет домогаться вас, — пообещала я.

— Жаль, — разобрала я прежде, чем прервала странный ночной разговор.

Вернувшись в спальню, надела халат поверх футболки, которую использовала в качестве пижамы, включила в коридоре свет и выдохнула, застыв перед входной дверью.

Сердце заколотилось в груди дико и неистово.