Табу на любовь

Дьявол! Я ведь даже не знаю эту женщину! Да у нее может быть полный перечень венерических болячек!

Но будь я проклят, если отступлю.

— Ромааа! — шептала она, скользя приоткрытым ртом по моим скулам, словно дразнила, манила своим дыханием.

—Ромааа! — стонала она и жадно прихватила губами мой язык, втянула в рот, требовательно, неистово, горячо.

И я поплыл. Ощутил, как хрупкая ладонь с невероятной силой сжимается вокруг напряженного ствола и двигается по всей длине.

Меня скрутило, потащило за каждый оголенный нерв, заставило тело разбиться на осколки.

Ртом прижался к тонкой шее, оставляя следы. Глаза плотно закрыл, переживая дикий оргазм вновь и вновь, лишь от движения девичьей, хрупкой руки. Мои пальцы стремительно погружались в податливое тело, окунались в жидкий огонь ее сладкой страсти. А мои губы все сильнее втягивали хрупкую кожу. Пока она не вскрикнула и не прогнулась в моих руках, получая долгожданную разрядку.

Стремительно накрыл припухшие губы своим ртом. Девчонка дрожала, извивалась, сидя на мне, шире разводила бедра, словно стремилась быть ближе.

— Это все сон…. — прошептала она, заставляя меня застыть и заглянуть в ее глаза.

Я не смог ей возразить. Я хотел ее. Хотел овладеть ее телом. На этот раз по-настоящему. Не в мыслях. Не в моих снах, которыми бредил всю минувшую ночь после нашей встречи у Барсукова.

— Не хочу просыпаться, — признался я, убирая мешавшую черную прядку с ее лица.

— Тогда просто закрой глаза! — подсказала она, загадочно улыбнулась и провела кончиками пальцев по моему лицу, словно изучала и запоминала черты.

Я послушно прикрыл веки, тяжело дыша. Всего на миг. А когда открыл — кругом была пустота.

Если минуту назад я была в панике, то сейчас меня охватил жуткий страх.

Львовский вырубился на моих глазах. Вот он набросился на меня, после того, как я отказалась взять визитку. А в следующее мгновение упал на пол просторного салона.

Я хотела закричать, но понимала, что никто не придет мне на помощь. Более того, меня обвинят в том, чего я не совершала.

Но и бросить мужчину в беде я не могла. Пусть он и был редкостным козлом и придурком.

Моих сил не хватило, чтобы вернуть Романа на сиденье. Но я проверила пульс. Удивительно, но Львовский был жив.

И я рванула к панели управления, принялась нажимать на все кнопки и клавиши. Перегородка опустилась. И я громко закричала:

— Ему плохо! Помогите!

Двери тут же распахнулись, я выпрыгнула на мокрый асфальт. Кто-то ринулся в салон, спасать сволочное руководство.