Табу на любовь

Смотрела, как мимо нас проносятся автомобили и превращаются в мелкие точки на горизонте.

Мысли вернулись к событиям в домике.

Меня не целовали еще вот так. С неистовой силой, мощью и жаждой. Будто он тонул, а единственным источником воздуха — была я.

Если бы в этот миг не было свидетелей, я бы разрыдалась, а рот закрыла бы ладонью в попытке стереть пульсирующую боль с собственных губ.

Сволочь! Самая натуральная беспринципная сволочь этот Львовский!

Мне казалось, что мужские губы и пальцы оставили ожог на мне, заклеймили, и весь мир теперь видит мое смятение.

Я погрузилась в собственные мысли настолько, что не заметила, как Саша приблизился вплотную ко мне.

Не нужно быть гением, чтобы угадать намерения этого мужчины. Я понимала, что поступаю нечестно по отношению к Барсукову. Но мне нужно было стереть воспоминания о женихе сводной сестры.

И сама привстала на цыпочки, чтобы быть ближе к Саше. Сама сделала первый шаг.

Александр обхватил мой затылок ладонью. В его прикосновениях не было ничего общего с дикими, жадными и необузданными касаниями Романа.

Я надеялась, что холодное спокойствие и уверенность Саши сотрет следы, утихомирит тот огонь, что поглотил в тесном коридоре загородного дома.

Поцелуй был нежным, невесомым. И я вцепилась руками в широкие плечи, чтобы устоять… Нет, вру. Вцепилась, чтобы не оттолкнуть мужчину от себя. Будто где-то в глубине души всколыхнулась волна возражения. А внутренний голос кричал: «Не то! Не он!».

Я приоткрыла рот, поддалась напору Барсукова, ожидая, что вот именно сейчас все изменится.

— Ратти! — шумно выдохнул он.

А я не чувствовала ничего, кроме отвратительного привкуса табачного дыма.

Мы стояли обнявшись. А по трассе мчались автомобили, неслись, торопились вернуться в город.

И только один из них снизил скорость, проезжая мимо нас.

Даже не оглядываясь, я угадала, кому он принадлежал.

Мне казалось, что в затылок впились тысячи игл.

Руки Саши напряглись, обнимая мое тело, и прижали крепче к своему. Я приподняла голову, чтобы лишний раз убедиться: Барсуков смотрит поверх моей головы на машину, ползущую мимо нас со скоростью черепахи.

Я оглянулась. Но лучше бы я этого не делала.

Львовский сидел в собственном автомобиле на заднем пассажирском сиденье. Тонированное стекло опустилось.