Табу на любовь

Телефон, не переставая, звонил. Дверь содрогалась от ударов Сашкиного кулака. А я кайфовал от запаха апельсина и от вида хрупкой, полупрозрачной кожи и мягких розовых губ.

— Я трахну тебя разок, а потом можешь возвращаться к Барсукову, — пообещал я.

— Какой же ты ублюдок! — прошептала она, подняв голову выше.

Теперь я видел ее глаза. В них не было и намека на покорность. Просто она понимала, что из узкого коридора ей некуда бежать. А сил на сопротивление у нее банально не хватало. Она была слишком крохотной, чтобы выстоять против меня.

— Твоя родословная не менее благородная! — прищурился я. — Ты такая же, как я.

— У нас нет ничего общего! — возразила она.

Я знал, что выпустив хрупкий кулачок из своей ладони, непременно получу по морде. Но мимолетная боль стоила того, чтобы коснуться женской шеи. Достойная плата, как мне показалось.

Моя ладонь накрыла хрупкую шею. Пальцами я провел по точеной скуле, наслаждаясь бархатистостью кожи.

И склонился ниже, к ее уху. Языком скользнул в ушную раковину, прихватил мочку губами.

Мысленно обрадовался, когда ощутил легкую дрожь в девичьем теле. Значит, ни хрена она не ледышка и не так равнодушна, как стремится показать. Указательный палец добрался до пухлых губ. Я с ума сходил, стоило представить, как этот рот обхватит мой член. Запредельная картинка. Манящая и нереальная. Да, сейчас я этого от нее и не ждал. Но все ж протолкнул палец вглубь женского рта. Коснулся им языка и шумно выдохнул, шевеля тонкие волоски на виске.

— Этот рот создан для моего члена, — прошептал.

Острые зубки вцепились в грубоватую кожу. Я чертыхнулся, выдергивая руку. И в качестве наказания накрыл ее рот своим. У меня была одна мысль: трахнуть этот рот, это тело, всю ее.

С жадностью, приносящей физический дискомфорт, я сминал ее губы. С силой просунул язык в манящие глубины ее сладостного рта. Не хватало воздуха. Я задыхался от шума в ушах и рези в груди. Но не сбавлял напора. Жалил ее поцелуем, жадно и глубоко, как никого ранее.

Кажется, я никогда не целовал вот так, откровенно и неистово.

На миг меня отрезвила резкая боль. Острые зубки вцепились в мою губу, прокусывая до металлического привкуса во рту.

— Озабоченный придурок! — процедила она.

Я лишь рассмеялся, слизывая капли крови с нижней губы. Девчонка хотела бы убить меня взглядом, да не выходило. Я долбаный толстокожий носорог. И все знакомые об этом знали.

Саня умудрился обойти охрану.