Табу на любовь

— Какой, млять, Валера?! — рявкнул я.

Возбуждение все еще гуляло по жилам, дразня и заставляя кайфовать от воспоминаний о нежной, розоватой плоти под языком. Я едва не кончил, когда видел, как оргазм скручивает Ратти в моих руках. Теперь я был уверен, что повторю все. От начала и уж точно до самого конца. И в этот раз она будет стонать мое имя без напоминаний или шантажа с моей стороны. Будет стонать, обхватывая меня своими красивыми, стройными ножками.

— Сосед, — воинственно процедила девчонка.

— Сосед, — тупо повторил я, замирая перед девчонкой.

Рука легла на ее затылок, зафиксировала, заставила приподняться на цыпочки.

Нежная кожа щек Ратти горела огнем, и я понимал, нужно скорее утащить эту упрямицу в койку и напоить микстурами, что прописал врач.

Короткий поцелуй был жадным, властным, предназначенным убедить Ратти слушаться старших.

— Никаких Валер, Раттана! — прошипел я, выпустил девчонку и продолжил собирать ее вещи.

Ратти уже не противилась, лишь подавала то, что ей пригодится в ближайшие три-четыре дня.

А оказавшись в машине, я понял, что старательно пытаюсь согнать дурацкую, тупую улыбку с собственной физиономии. И пока что у меня получалось это сделать.

Наверное, я тронулась умом. Или простуда поразила вирусом мой мозг. Иначе чем мне еще объяснить свое согласие с решением Львовского провести несколько дней в его квартире.

У меня просто не укладывался в голове этот факт. Еще утром я считала, что больше никогда не увижу Романа. А уже вечером лежу в его спальне на удобном диване перед огромным телевизором и пью чай с медом.

А сам гостеприимный хозяин расположился на огромной постели у дальней стены, разложил бумаги, папки, ноутбук и занимался своими делами.

Я старалась не смотреть в сторону гигантской кровати. И не потому, что в ней лежал Роман, а потому, что в памяти были все еще свежи воспоминания о проведенной здесь ночи.

Однако «стараться не смотреть» не значило «не смотреть совсем». И мой взгляд все же изредка устремлялся в ту часть комнаты, где расположился Львовский.

Успешно делая вид, что увлечена фильмом, названия которого я даже не заметила, я позволила себе рассмотреть мой кошмар и мое наваждение последних двух недель.

О том, что Львовский был красив, я знала с первой встречи. То, что он — дикая и беспринципная сволочь – тоже секретом никогда не было.

А вот очки для чтения и работы за компьютером оказались для меня волнительной неожиданностью.