Табу на любовь

Один настойчивый, но осторожный рывок заставил меня плавно опуститься на постель, буквально перелетев через высокое тело Львовского.

—Заразишься, — выдохнула я, глядя на мужественное лицо и на плотно закрытые веки.

— Поздно, — пробормотал он и настойчиво устроил меня под своим боком.

Я, кажется, целую вечность лежала в темноте, ждала, когда же Роман набросится на меня, нагрубит, велит раздвинуть ноги или заговорит о чем-то еще более пошлом.

Но мой висок шевелило размеренное, мужское дыхание, а крепкие руки пусть и держали меня, прижимая к матрасу, но расслабились и потяжелели, словно Роман провалился в сон.

Сумрак появился здесь же, запрыгнул на кровать, потоптался на месте и улегся по другую сторону от меня.

Я лежала, боясь пошевелиться, окруженная Романом и моим верным псом. А потом и сама уснула, убаюканная сильными ударами мужского сердца.

Я проснулась от запаха кофе и от шуршания одежды.

Приоткрыв один глаз, увидела, что Львовский повязывает галстук, хмурится, глядя в зеркало на свое отражение и о чем-то недовольно бормочет.

Сумрак сидел рядом и с интересом рассматривал Романа, словно пытался ему что-то сказать.

— Долбаная удавка, — бормотал мужчина.

Я с трудом скрыла улыбку. Но зрелище показалось мне завораживающим. Во всей своей идеальности и безупречности у Львовского был один недостаток. Мужчина не умел, судя по неуклюжим движениям пальцев, завязывать галстук.

Сумрак, словно укоризненно, тихонько тявкнул.

— Ты уже гулял! — строго проговорил Рома, не глядя на пса.

Я поняла, что просто обязана помочь Львовскому. Разумеется, в качестве благодарности. Ведь он погулял с моим псом, еще и, судя по чашке кофе, йогурту, нарезанным фруктам и бутерброду, оставленным на прикроватной тумбе, позаботился о завтраке для меня. Я сомневалась, что Львовский готовил его сам. Слишком уж красиво выглядела еда. Скорее всего, эта заслуга экономки, которая, если верить Роману, приходила каждое утро. Однако мужчина проявил заботу обо мне.

Вздохнув, я сползла с постели. В моем теле все еще царили слабость и жуткое недомогание. Но я нашла в себе силы, чтобы приблизиться к Роме и осторожно встать между ним и зеркалом.

Не говоря ни слова, я протянула руки к «удавке». Ловкими движениями сделала аккуратный узел и затянула.

Роман стоял неподвижно. Я тщательно расправила галстук, разгладила все складки. Привстав на цыпочки, вернула ворот рубашки на место.