Но так обидно стало вдруг. Так тяжко и невыносимо больно.
Словно острую заточку прямо между ребер вогнали.
Что есть мочи прикусив щеку изнутри, Юля уставилась на Каримова взглядом, полным презрения. А после, разозлившись окончательно, ударила его ладонями в грудь, пытаясь оттолкнуть от себя. С места он не сдвинулся.
Но рассвирепел еще больше. Его дыхание сбилось. Взгляд потемнел.
Каримов бросил папку с документами к их ногам, освобождая вторую руку.
Руку, которая тут же легла на ее талию.
Властно и требовательно.
— Не знаю, за кого вы меня принимаете, — гневно выплюнула Юля ему в лицо, — но мне это надоело! Я вам не девочка для битья! Обидите меня еще хоть раз — отомщу! И плевать мне на последствия! С этого дня я запрещаю вам повышать на меня голос! Запрещаю ругать меня на глазах у всей группы! И трахать своих баб, представляя на их месте меня, я вам тоже запрещаю! Нечего моим именем всяких стриптизерш называть! Понятно?
Столь гневная тирада произвела на него совершенно неожиданный эффект.
Он улыбнулся. Медленно. Заторможенно. Плотоядно.
Испепеляя ее. Раздевая. И пожирая своим поплывшим масляным взглядом.
Попова замерла точно пришибленная, ощущая дрожь в коленях.
Гул в ушах. И странное тепло внизу живота. Томное. Манящее.
— Ох, милая! — раздался его зомбирующий, продирающий до мурашек шепот. — Ты не в состоянии запретить мне ровным счетом… ничего! Но…
— Но?
— Ты можешь хорошенько попросить!
— Это как же?
— Примерно… так!
Юлю кинуло в жар, когда он прижался к ней всем телом, пробудив к жизни миллиарды нервных окончаний на ее коже.
Сверхчувствительной. Нежной.
— Марат Евге…
— Ш-ш-ш!
Не разрывая зрительного контакта, мужчина переместил свою руку с талии девушки на живот. Затем ниже. Ниже. И еще немного ниже. К пуговице на ее джинсах. Юля запаниковала, невольно впиваясь ногтями в его запястье.
— Что вы делаете?
— Как ты там сказала? Я не до конца тебя «отчитал»? Сейчас отчитаю!
Пульс взревел, оглушая.
Выброс адреналина в кровь был запредельным.
— Вы с ума сошли?
— Не мешай! — хрипло возразил Каримов, пытаясь протолкнуть руку под ее одежду. Под джинсы. И даже под нижнее белье.
«Господи! Он хочет… Он собирается…»
— Нет! — испуганно пискнула, перехватывая его ладонь. Выразительно глядя ему в глаза, отрицательно замотала головой. — Пожалуйста!
Марат нехотя остановился. Отстранился. И ядовито произнес.
