— Что-то случилось! — озвучила свои мысли. — Она явно не в себе, Марат Евгеньевич. Не наказывайте ее за это. Ленка… очень хорошая!
— Иди на пару, Попова. Со своими студентами я как-нибудь сам разберусь.
— И с Шершневой разберетесь?
— С ней я уже разобрался! С ее прихвостнями тоже!
— Не надо!
— Что значит «не надо»?
— Не выселяйте их! — взмолилась Юля. — Им некуда идти!
— Не мои проблемы!
Глава 16
Гневно выплюнув последнюю фразу, Каримов зашагал прочь.
Раздраженно. Торопливо. Уверенной размашистой поступью.
А Юля застыла на месте, испытывая смешанные чувства.
С одной стороны — облегчение, ибо наконец-то смогла нормально выдохнуть, больше не ощущая на себе подавляющей мощи его сумасшедшей ауры.
С другой — острое неудовлетворение. И даже разочарование. В самой себе.
«Нет! Нельзя его отпускать! Анька и девчонки… они надеются на меня!»
Всплеснув руками, Попова ринулась следом. Опять. В третий раз за утро.
Дико волнуясь. Смущаясь. Ненавидя себя за это. И тем не менее.
— Как это не ваши? — воскликнула возмущенно, сверля недобрым взглядом широкую мужскую спину аккурат между лопаток.
— Очень даже ваши!
— С какого перепуга?
— Вам не стоило вмешиваться! Я вас об этом не просила! Сама бы прекрасно справилась — не впервой! А раз уж вы соизволили…
Он остановился и развернулся к ней лицом так резко, что Юля не успела затормозить вовремя. Она врезалась в мужчину, чудом удержав равновесие.
Впрочем, не без помощи Каримова — он слегка придержал ее за плечи.
А после, убрав руки и сурово сдвинув брови, холодно отчеканил:
— Ты наивно полагаешь, что я из-за тебя тут расстарался?
— А разве нет?
— Меня интересует лишь мое собственное спокойствие!
— Неправда! Аня сказала…
— Тебе не приходило в голову, что я просто защищаю свою репутацию?
— Да защищайте сколько душе угодно! — выпалила гневно.
— Но… своими мерами — слишком уж кардинальными, между прочим… вы сделаете только хуже! Что решат студенты, если девчонок внезапно вышвырнут из общежития практически сразу после того, как они распустили слухи о… о нас? Марат Евгеньевич, все подумают, что это правда! Что вы пытаетесь таким образом запугать их и заткнуть им рты! С другой стороны, если вы сжалитесь над ними… окружающие сразу поймут, что домыслы Шершневой — лишь домыслы.
Сплетни, не имеющие под собой… абсолютно ничего!
Каримов улыбнулся. И от той зловещей улыбки Юле сделалось не по себе.
Особенно, когда он произнес — вроде мягко, но леденящим душу тоном:
— Поздно. Я уже пообщался с вашим комендантом.
