А память услужливо воскресила в сознании слова Каримова:
«Сколько можно устраивать из учебного заведения с безупречнейшей репутацией… самый настоящий проходной двор? Здесь тебе что, чертов бордель? Твои бесчисленные ухажеры теперь будут наведываться сюда каждый день?»
Затем:
«В общем, так, Попова: это было последнее предупреждение! Еще раз увижу тебя у стен ВУЗа с очередным хлюпиком, будь готова к штрафным санкциям! Каждая подобная выходка будет приравниваться к пропуску лекции! Для своих свиданок выбирай другие места!»
— Черт подери! — почти беззвучно выпалила девушка и попятилась назад, торопливо прикрывая за собой дверь, пока Илья не увидел ее.
Пока не заметил. Пока не создал новых проблем. — Когда же он успокоится наконец?
«Думай! Думай! Живее! Как пройти мимо него незамеченной? Как?»
Ответа не было. Ни одной здравой мысли. Зато была злость.
Дикая. Ослепляющая. Не поддающаяся контролю.
Однако, вопреки здравому смыслу, Юля не вышла на крыльцо, и не накинулась на Жукова с кулаками, вымещая таким образом всю свою боль.
Обиду. И страх. Нет. Движимая одними лишь первобытными инстинктами, она зачем-то побежала наверх. И совсем скоро, запыхавшаяся и раскрасневшаяся, бесцеремонно вломилась в кабинет Каримова. Без стука. Опять. Отвлекшись от бумаг, мужчина впился в нее до жути «приветливым» взглядом и сухо резюмировал:
— Это входит у тебя в привычку! Попова, ты, смотрю, совсем обнаглела?
Прислонившись спиной к дверному косяку, она промямлила, пытаясь отдышаться:
— Простите! Там… это…
— Я сегодня услышу от тебя внятную речь?
— Вы же тогда пошутили, правда? Вы же не влепите мне прогул? Это незаконно! Я ни в чем не виновата! От меня ничего не зависит! Он сам приперся!
— Кто?
— Илья!
— Хм! — прозвучало иронично.
— Исчерпывающая информация!
— Илья — мой парень бывший! — на эмоциях Юля повысила голос. — Ну, помните, тот… с цветами? Это из-за него меня Кристина в лес… а… а вы куда?
— Здесь будь! — прилетело в ответ. — Прямо здесь! На этом самом месте!
Ничего не объясняя, Марат довольно грубо оттеснил ее со своего пути.
А мгновение спустя и вовсе торопливо выскочил из собственного кабинета.
Глава 17
Оставшись в гордом одиночестве, Юля уставилась в одну точку потерянным взглядом. От нехороших предчувствий в жилах стыла кровь. И под ложечкой сосало от волнения. Не говоря уже о том, как дико в груди трепыхалось сердце. Воцарившаяся тишина давила на нее подобно гранитному булыжнику. Да так сильно, что трудно было даже дышать.
