И столь очевидный протест страшно разозлил девушку.
— Вы еще не проверяли ее реферат! — бросила она раздраженно. — Вы лжете!
— О, нет, милая! Ты ошибаешься! Я его проверил. Досконально.
— Докажите, раз так! — Юля выразительно посмотрела на клочки бумаги, разбросанные по полу. — Что было на этом листе?
В следующий миг Каримов опалил ее щеку своим безумно горячим дыханием. В тишине кабинета раздался его тихий, зомбирующий рокот:
— Признание. Обещание. И весьма заманчивое приглашение.
«Не лжет. Он и правда все это… собственными глазами… Боже!»
Ей бы промолчать.
Прислушаться к интуиции и просто извиниться. Но…
Ярость вспыхнула в ее сознании, отравляя разум. Воспламеняя кровь.
Будто со стороны она услышала свой голос.
Голос, пропитанный иронией и горьким сарказмом.
— В таком случае почему вы до сих пор здесь?
— А где я должен быть, следуя твоей логике?
— Между ног у Селезневой, судя по всему! — выпалила ехидно. — Сверкать голым задом и наслаждаться ее… заманчивым приглашением!
Ни один мускул не дрогнул на лице мужчины.
Но глаза… в тех бездонных черных дырах вспыхнуло адское пламя.
— Я весьма польщен твоей заботой, Попова! — отозвался Марат после секундной паузы. — Но я в состоянии сам решить, где мне находиться и между чьих ног сверкать голым задом!
— А…
— А если так сильно печешься о моих потребностях, — бесцеремонно прервали ее на полуслове, — то будь добра, милая — позаботься о них сама!
— Я? — изумленный писк. — При чем здесь я?
Расплывшись в довольной ухмылке, Каримов стиснул ее подбородок своими сильными пальцами и глухо пробормотал, склоняясь прямо к губам:
— Хороший вопрос, Юля.
С каких пор тебя интересует моя личная жизнь?
— Нет! Вы неправильно поняли! Меня вовсе не…
— Если бы не слышал собственными ушами, что ты на самом деле обо мне думаешь, решил бы сейчас… что ты меня ревнуешь!"
"Сердце замерло в груди. А щеки нещадно загорелись от смущения.
— НЕПРАВДА! — отчаянно воскликнула Попова, скидывая с себя мужские руки. — НИЧЕГО ПОДОБНОГО! НЕ ВЫДУМЫВАЙТЕ!
— Да неужели? — прозвучало скептически.
— Лучше бы поблагодарили! — выпалила она, чувствуя себя словно в западне. — Я, между прочим… я помочь хотела! Думала, вы проверили реферат абы как и не заметили каракули Селезневой! Ее работа могла попасть в чужие руки! И тогда разразился бы такой скандал, что… А чего вы улыбаетесь?
Ответа не последовало. Каримов демонстративно молчал.
Но уголки его губ подрагивали так, будто он едва сдерживался от хохота.
