Однако в следующую секунду все изменилось.
На сцене началось представление. Новая танцовщица вышла покорять публику. Никто из присутствующих не уделил данному событию должного внимания. Никто, кроме Марата. Мужчина расслабленно откинулся на спинку дивана и демонстративно вперился скучающим взглядом в почти обнаженное женское тело. А Юля… Юля забыла, как дышать.
Ее горло сдавил болезненный спазм. В глазах предательски защипало.
«Не смотри на нее! Не смотри! Не надо! Не хочу…»
Попову затрясло от нестерпимого желания немедленно завязать ему глаза.
Она тяжело задышала и часто-часто заморгала, дабы не разреветься, пребывая почти на грани нервного срыва. На грани истерики.
«Нет! — хотелось вопить, надрывая глотку. — Нет! Ты же совсем недавно меня целовал! Ты… мы… Боже! Почему мне так паршиво?»
В свой взгляд она вложила всю ярость, на которую только была способна.
Будто почувствовав это, Марат вновь посмотрел на Юлю. Сложно сказать, что именно он увидел в глубине ее глаз.
Да только помрачнел внезапно.
И в лице поменялся. Вскоре девушка догадалась, в чем дело.
К своему собственному ужасу, обнаружила, что по ее щеке все же стекла одинокая слеза. Одна-единственная. Едва заметная.
Но Каримов вздрогнул. Прямо дернулся всем телом.
Тяжело дыша, стиснул руки в кулаки и холодно бросил:
— Тебе больно?
— М-м-м? — недоуменно.
— У тебя… болит что-то?
— А у вас?
— Не дерзи мне, Попова! — грозный рык.
— Сдались вы мне! — огрызнулась Юля, пытаясь обуздать свои эмоции.
— Я задал тебе вопрос!
— Я тоже!
— Попова? — внезапно вмешалась жена Назимова. — Та самая, которую ты любовницей моего мужа считал? Бедняжка!
— Чего? — глаза от изумления на лоб полезли. — Ме… меня?
Начиная задыхаться и полностью теряя над собой контроль, девушка подлетела к нему подобно разъяренной фурии. Ее глаза метали молнии.
— Ну, знаете ли, Марат Евгеньевич!
— Что?
— По себе людей не судят, вот что! Если вы перетрахали здесь половину заведения, это еще не значит, что я пойду по вашим стопам!
* * *«Как он мог? Как мог подумать обо мне такое? Боже!»
Теперь все его фразы, все расспросы и странные ухмылки обрели совсем иной смысл.
Истинный. И от этого так мерзко стало на душе, так горько.
Нервно сглотнув образовавшийся в горле ком, Юля рефлекторно сжала кулаки. До онемения пальцев. До хруста костяшек. Кровь кипела в жилах. Бурлила, отравляя разум и напрочь лишая ее инстинкта самосохранения.
