«Я убью его! Честное слово! Сейчас схвачу вилку со стола и… Так, стоп! Стоп! Что я ему ответила? Что я сказала, черт возьми? Почему за столом все резко замолчали? Почему все смотрят на меня… как на смертницу?»
Память услужливо воскресила в сознании ее недавнюю гневную тираду, и в голове внезапно стало пусто. Пусто до жути. Все звуки исчезли. Померкли."
"Отошли на задний план. Остался лишь дикий рев собственного пульса, от которого закладывало уши, и… взгляд. Его взгляд. Тяжелый. Парализующий. Стальной.
Выворачивающий наизнанку ее бедную и без того ранимую душу.
Серп таращился на Юлю так, будто сам был готов растерзать ее на месте. Причем с особой жестокостью. Казалось, сейчас он вскочит на ноги и лично свернет ей шею. Его дыхание участилось. Черты лица заострились, как у хищника. А на шее взбугрились крупные, ярко выраженные вены. Он злился.
Страшно злился. Но… молчал. Не двигался. Просто смотрел и молчал.
«Ой, божечки! До чего же убийственная энергетика у этого мужика!»
В тот самый миг, когда почти сдалась, когда почти сломалась под безмолвным гнетом его чугунной ауры, Юля услышала:
— Конечно, не пойдешь! Уж этого я точно не допущу!
Невольно вздрогнув от низкого раскатистого голоса Марата, который сделался сейчас холоднее арктических льдов, девушка нахмурилась, силясь понять, что конкретно он имеет в виду.
— Эм… в каком смы…
— Не по моим стопам! — грозно. — Не по своим собственным!
«Прелестно! Даже не отрицает, что добрую половину клуба оприходовал!»
Юля нервно хохотнула, чувствуя противную горечь на языке:
— Вы, что ли, будете за меня это решать?
— Буду, если придется!
— Смешно, Марат Евгеньевич! Очень смешно!
— Дерзишь! — протянул он, припечатав ее к месту шальным взглядом.
— Ты снова мне дерзишь. И испытываешь на прочность мое терпение! Напрасно!
Не в силах обуздать эмоции, Попова повысила голос:
— А что мне остается? Вы же меня оклеветали! В своих больных фантазиях… вы уложили меня в постель к взрослому женатому мужику! К своему другу, на секундочку! Вы вообще нормальный? Как вы могли такое обо мне…
— Во-первых! — прогромыхал Каримов, вынуждая ее испуганно вздрогнуть от неожиданности.
— Если я и укладываю тебя куда-то в своих больных фантазиях… то уж явно не в его постель! А во-вторых, что-то ты конкретно расхрабрилась, милая! Напомнить тебе, где ты находишься и с кем сейчас разговариваешь?
Таким озверевшим, даже осатаневшим, Юля лицезрела Марата впервые.
