Но испытывала просто дикую потребность придвинуться к этому мужчине ближе. Так близко, чтобы было возможно ощутить аромат его духов. От необдуманных поступков и до безобразия странных порывов Юлю спасло лишь одно — Каримов остановил автомобиль у главного входа в ее общежитие. Они приехали.
«Господи! — стыд опалил сознание. — Совсем с ума сошла!»
Почувствовав себя так, будто в разгар знойного летнего дня внезапно угодила в глубокий родник с ледяной водой, Попова выскочила из машины точно ужаленная, бросив напоследок короткое:
— Спасибо!
Однако, в этот раз Серп вышел следом за ней.
— Стоять! — велел грозно. Так грозно, что девушка не просто остановилась на месте, а развернулась и торопливо засеменила обратно. К нему.
— Да, Марат Евгеньевич?
— Я тебя отпускал?
— Но я подумала…
— Подойди! — хрипло. — Ближе!
С бешено колотящимся сердцем Юля подчинилась.
Встала совсем рядом, в полной мере ощущая на себе его подавляющую ауру.
— Показывай! — Марат кивнул на старое пятиэтажное здание.
— Что показывать?
— Сиськи, Попова! Свои охрененные сиськи!
— А? — ошарашенно.
Взирая на нее, как на конченую дуру, мужчина пояснил:
— Окно, Юля! Окно, через которое ты планируешь попасть внутрь!
Деваться было некуда. Ссутулившись под гнетом обстоятельств, Попова повела профессора за угол. Туда, где практически отсутствовало освещение.
Туда, где не было установлено ни одной камеры видеонаблюдения.
Туда, где пролегала их студенческая «дорога жизни».
— Вот! — ощущая себя предательницей, указала на нужную комнату.
Каримов скрестил руки на груди. Даже в темноте Юля видела, как гневно сверкали его глаза. Наконец спустя пару секунд напряженного молчания мужчина произнес… с обманчивой нежностью в голосе:
— Здесь высоко для твоего роста!
— Да нет. Не очень.
— Как ты забираешься?"
"— Обыкновенно!
Угрожающе нависая над ней, Серп повторил почти по слогам:
— Как. Ты. Сюда. Забираешься?
— Парни помогают, — призналась осторожно. — Подтягивают.
Подсаживают.
— Подсаживают? — кривая усмешка. — Значит, прикасаются к тебе?
— Ну а… как иначе-то?
— То есть, — Марат накрыл ее плечи своими ладонями и скользнул вниз. По рукам. К запястьям. — Они трогают тебя здесь?
Юля задрожала от его близости. От жара, исходящего от его тела.
— Да! — прокаркала пересохшим горлом.
Каримов переместил ладони на ее талию. Крепко сжал.
Почти больно. Ревностно. По-хозяйски.
— Здесь?
Веки налились свинцом.
