Секундой позже выяснилось, что Марат приготовил для нее чистое махровое полотенце, совершенно новую зубную щетку и банный халат. Большущий. Явно мужской. Его?
Попова недоуменно нахмурилась. Внутри что-то трепетно екнуло.
«Что это значит? Чего он хочет? Чтобы я… что? Приняла душ?»
При одной лишь мысли о водных процедурах зазудела кожа.
Да, ей очень сильно захотелось помыться и почистить зубы.
И вообще, освежиться после бурной ночки. Но…"
"Около минуты Юля решала, как поступить лучше: поскорее убраться отсюда и помыться в общежитии или… задержаться буквально на пятнадцать минут и опять же — убраться отсюда.
Но уже чистой. Победила гигиена.
Но возникла небольшая сложность: в спальне Каримова было две двери.
И какая из них вела в ванную комнату, Попова не знала. Торопливо укутавшись в халат, вооружившись полотенцем и зубной щеткой, она крадучись приблизилась к той, что была чуть меньше размером.
Удача ей улыбнулась — Юля сразу же оказалась в ванной.
Тоже довольно просторной. И светлой за счет окна прямо на потолке.
Прошмыгнув внутрь, она заперлась изнутри. Подергала ручку, убедившись, что действительно в безопасности. И только потом позволила себе чуточку расслабиться. Обнажившись, девушка принялась разглядывать себя в зеркало. На ее теле остались следы его страсти — мелкие синяки, засосы.
Едва заметные, но все же. Придирчиво осматривая свое лицо, Юля сморщила нос. В сознании внезапно ожил хриплый голос Марата:
«Девочка моя… Малышка… Красавица…»
Пульс ускорился. Дыхание сбилось.
Ей отчаянно хотелось в это верить.
Ей отчаянно хотелось быть красивой в его глазах…
* * *Тяжело вздохнув, она включила холодную воду. Сперва попила, жадно глотая спасительную жидкость. А после хорошенько умылась и до скрипа вычистила зубы. Уборная профессора была оснащена и угловой ванной с гидромассажем, и душевой кабиной. Для своих целей Юля выбрала последний вариант. Отыскав в шкафчике над раковиной гель для душа и шампунь, она настроила температуру воды и встала под теплые струи. Каждая клеточка ее естества просто возликовала от наслаждения.
Попова зажмурилась, прокручивая в памяти все произошедшее вчера.
И чем больше углублялась в воспоминания, тем жарче ей становилось.
Там, в груди. Прямо за ребрами. И между ног тоже. Особенно между ног.
«Мамочки! — сокрушенный стон. — Что он со мной творил! Что творил!»
Ей было хорошо. Немыслимо хорошо. И даже боль от потери девственности не перекрывала того дикого удовольствия, что Юля испытала с Каримовым.
