— Мой сын — распутник! Тебе самому-то не противно? И она тоже хороша! Это до какой же степени нужно себя не уважать, чтобы спать со своим преподавателем? И ладно бы, если по любви! Но нет же — наверняка за оценки или какие-нибудь другие привилегии в институте! Да? Какой кошмар! Уму непостижимо! Видная ведь деваха! Красавица, глаз не оторвать! А все туда же!
— Еще раз услышу в ее адрес нечто подобное, — угрожающе прорычал Марат, — и мы с тобой очень крупно разругаемся! Ты поняла меня?
— Ой, все! Все! Слова больше тебе не скажу! Ломайся твоя голова! Не хочешь нормальной жизни, нормальной семьи — спи с кем угодно! Хоть всех своих институток перепробуй! Только… не на глазах у моего внука!
— Не заявляйся с ним раньше оговоренного времени, и проблем не будет!
— Сынок…
— Предлагаю на этой веселой ноте и закончить нашу задушевную беседу! — прервал ее Каримов.
— Пойдем к ним! Юля наверняка волнуется…
— Нет! — воинственно. — И шага из этой комнаты не сделаю, пока она здесь!
— Сделаешь! И даже извинишься перед ней!
— Извиниться? Мне? Я не ослышалась?
— Мама! — вкрадчиво.
— Не заставляй меня нести тебя на руках!
— Ты не посмеешь, Марат!
— Мы оба знаем, что это не так!
— Но…
— Еще как посмею!
— Юля? — Артем настойчиво потянул ее за руку, возвращая к реальности.
Встрепенувшись, Попова перевела взгляд на мальчугана. И только сейчас осознала, что готова разреветься. Что в горле образовался болезненный ком, мешая полноценно дышать.
И глотать. А на глазах выступили предательские слезы. От боли. От обиды. От унижения. Да. Слова Таисии Семеновны определенно попали в цель. Задели за живое. Ядом расползлись по венам.
«Она считает меня шлюхой, — губы задрожали. — Обычной шлюхой…»
Ее душа кровоточила. Сердце болезненно сжималось за ребрами.
А во рту стало горько от подступившей желчи.
Юля часто-часто заморгала, загоняя слезы обратно.
Запрещая себе плакать, хоть и веки уже нещадно щипало.
— Держи! — вновь привлек ее внимание мальчуган.
С тревогой во взгляде он заботливо и взволнованно протягивал ей стакан воды. Грустно улыбнувшись, Юля приняла спасительную жидкость из рук ребенка и сделала пару крупных глотков. Вроде полегчало. Попустило.
И отрезвило в какой-то степени. Судорожно вздохнув, девушка приняла решение. Единственно верное в сложившейся ситуации. Схватив с барной стойки свою сумку и телефон, она опустилась на корточки перед Артемом.
