И она прекрасно это знает!
— Но…
— Иди ко мне!
Юля вздрогнула, покрываясь мурашками с ног до головы.
Вновь взволнованно покосилась на Артема.
— К… тебе? — уточнила внезапно севшим голосом. — Куда к тебе?
Каримов улыбнулся, прожигая ее до жути странным взглядом.
— Идем! Я покажу!
Не чувствуя ничего, кроме пульса, грохочущего где-то в горле, она безропотно поднялась со своего места и с нарочитой медлительностью направилась к нему. Шаг. Второй. Третий. В последний момент Каримов мертвой хваткой вцепился в ее запястье и настойчиво потянул девушку вниз, вынуждая плавно осесть на его колени.
В тот же миг он обнял ее. Крепко.
И внимательно заглянул прямо в глаза. Так цепко и проникновенно, что у Юли голова пошла кругом. Хватая воздух раскрытым ртом, она с замиранием сердца ожидала его дальнейших действий. Наконец уткнувшись носом в изгиб ее шеи, царапая щетинистой щекой ее нежную кожу, он тихо произнес:
— Уясни кое-что, пташечка: хамского отношения к тебя я не потерплю! Любой, кто рискнет, будет иметь дело со мной! А в данной ситуации ты — пострадавшая сторона.
Не смей винить себя! Я запрещаю тебе! Слышишь?
— Легко сказать…
— А сделать еще проще, Юля! Уж ты поверь!
— Что теперь будет?
— Хм! — Марат вновь заглянул ей в глаза. — Если я хорошо знаю свою мать — а я знаю ее очень хорошо, ведь мы с ней до безобразия схожи характерами — она уже раскаивается в своих словах. В своих поспешных суждениях. И в своем поведении. Согласен, мы сегодня оба отличились! У самого от этого на душе паршиво.
Но я знаю наверняка: завтра наступит новый день. Эмоции поутихнут. А наши с ней чувства так никуда и не денутся. Мы простим друг друга. Снова. Это неизбежно. И проверено не единожды. Однако на этот раз ей придется приложить гораздо больше усилий, чтобы заслужить прощение!
— Почему?
— Потому что твои слезы… убивают меня, девочка!
* * *Поддавшись порыву, Юля обхватила ладонями его лицо.
— Почему? — повторила вновь, склоняясь к губам Марата.
Мужчина крепче стиснул ручищами ее талию.
— Поцелуй меня! — властный приказ. — Не дразни! Целуй!
— Или что? — вкрадчиво.
— Я сделаю это сам!
— Сделай! — всхлипнула Попова, буквально дурея от вседозволенности.
Она искренне верила, что в присутствии Артема ей ничего не угрожает.
Напрасно. Тихонько рыкнув, профессор жадно смял ее мягкие губы своими жесткими. Примитивнейшее удовольствие мгновенно заструилась по ее венам, по напряженным мышцам. По всему ее телу, вспыхнувшему огнем.
