Он растерянно хмурился и буквально заваливал Марата бесконечными расспросами. Юля же, пребывая в глубокой задумчивости, бесцельно ковыряла вилкой у себя в тарелке, лишь краем уха прислушиваясь к их «исчерпывающей» беседе.
— Невкусно?
— М-м-м? — встрепенулась, осознав, что сейчас обращаются именно к ней."
"— Ты сегодня есть собираешься или как? — Каримов смерил ее недовольным взглядом. Сам-то он успел подкрепиться еще до непредвиденного вторжения своей матушки. А после того, как она покинула его дом, персонально для них с Артемом на быструю руку сварганил свое фирменное блюдо — омлет с ветчиной, зеленью и сыром.
Пока он молча суетился у плиты, Попова навела порядок на кухне — убрала с пола разбитую посуду, остатки продуктов и быстренько протерла кафель шваброй, которую ей любезно предоставил ее профессор. Затем, вымыв руки, все дружно уселись за стол. Однако довольно скоро девушка обнаружила, что не голодна. Что после всего произошедшего ей попросту кусок в горло не лезет. Тяжело вздохнув, Юля отодвинула от себя тарелку с недоеденным завтраком и отрицательно покачала головой:
— Спасибо! Я наелась…
— Я тоже наелся! — подражая ей, воскликнул Артем.
— Если наелся, — невозмутимо сообщил ему Марат, — беги играй. Но… если хочешь остаться с нами, придется все же опустошить это, дружок!
Под его строгим выжидающим взглядом мальчуган призадумался.
Затем все так же молча принялся медленно поедать свой омлет.
Удовлетворенно хмыкнув, Каримов вновь сосредоточился на девушке.
— Теперь ты, — прозвучало чуть мягче.
— Говори прямо — что тебя тревожит?
«Да все! — взревела беззвучно. — Все, черт подери!»
Но вслух произнесла довольно сдержанно:
— Мне как-то не по себе. Я чувствую себя виноватой.
— Почему?
— Из-за меня же все произошло, — она судорожно втянула воздух носом и часто-часто заморгала, опасаясь снова разреветься. — Из-за меня ты…
Покосившись на Артема, Юля замолчала.
Но про себя мысль закончила:
«Разругался с собственной матерью! И выгнал ее из своего дома! Боже!»
Сердце болезненно сжалось в груди.
Дышать вновь становилось трудно.
Марат сжал губы в тонкую линию. А после подался вперед и бережно накрыл ее ладонь своей ладонью. Крупной. Сильной. Горячей.
Этот жар проникал прямо в ее душу. Прямо в нутро. Просачивался под кожу. Струился по венам. Точно завороженная, она не мигая уставилась в его бездонные темные глаза, опасаясь даже шелохнуться лишний раз.
— Ты ошибаешься, — произнес мужчина с легкой хрипотцой в голосе. — Все произошло по ее вине.
