— Ничего!
И когда Марат не сдвинулся ни на шаг, девушку накрыло лавиной горечи, обиды и разочарования. Все, что накопилось в душе, вырвалось наружу.
Спрятав свое пылающее лицо в дрожащих ледяных ладонях, Юля зарыдала.
Громко и отчаянно. Закатилась так, будто испытывала нестерпимую боль. Так, будто по живому ее резали, не позаботившись об анестезии.
Каримов мгновенно припечатал ее к своей груди. Стиснул в объятиях, абсолютно не контролируя свою силищу. Свою животную мощь.
— Не надо, малышка! Успокойся! — бормотал он, покрывая ее лицо порывистыми поцелуями.
— Прошу тебя! Умоляю, Юля!"
"— Не хочу! — жалобный всхлип. — Не хочу оставаться здесь!
— Придется! — бескомпромиссно. — Я не отпущу тебя! Не смогу!
— Это я не смогу! Я! Неужели ты не понимаешь?
— Юля…
— Твоя мать считает меня шлюхой! — закатилась вновь, ощущая, что воздух заканчивается в легких. — Она считает…
— Ш-ш-ш! — мужчина принялся яростно целовать ее прямо в губы, мокрые от слез. — Не говори так! Не рви мне сердце! Мы оба знаем, что это неправда! Мы знаем, что ты — только моя девочка! Только моя! Что я — единственный, кто тебя касался! Плевать на все остальное! Слышишь? Плевать!
— Нет, не плевать! Не плевать! — взвизгнула она, отчаянно цепляясь за его плечи.
— Как мне теперь отмыться от этого клейма? Кожу с себя содрать? Если даже твоя мама считает, что мы… что я с тобой… из-за оценок, то что же в институте будет? Все именно так и решат! Будут издеваться и пальцем в меня тыкать! Подумают, что я своим телом… Боже! Марат, я умоляю тебя… я тебя умоляю, ничего для меня не делай! Не разговаривай с Маркеловой по поводу моей стипендии.
Я не хочу. НЕ ХОЧУ! Я сама со всем справлюсь! У меня есть работа. Я проживу и…
Каримов встряхнул ее, точно тряпичную куклу, пытаясь привести в чувство.
— Послушай меня! — прогромыхал, практически оглушая. — Послушай внимательно! Ты осознаешь, кто я? Или напомнить? Да любой, кто посмеет просто косо на тебя посмотреть или хоть чем-то обидеть, вылетит из универа так быстро, что и опомниться не успеет! Ты вообще в состоянии понять это?
— Марат…
— Все, девочка! — невесомое прикосновение его губ к ее глазам заставило вибрировать от напряжения.
— Все! Доверься мне. Просто доверься и ни о чем не думай. Я все решу сам. Успокойся! И дыши. Дыши глубже!
* * *Его зомбирующий шепот действительно немного успокаивал.
А бешеное биение сердца за его ребрами порождало в душе необъяснимый трепет.
Смаргивая слезы, Попова прижалась щекой к груди своего профессора.
