Даже черты его лица заострились, как у зверя, готового разодрать глотку своей жертвы в любую секунду. Как у хищника. Дикого. Жестокого и беспощадного. Странно ухмыльнувшись (а скорее уж, угрожающе оскалившись), Серп сухо обронил:
— Солнышко, ручки-то при себе держи! Ты же не хочешь, чтобы в ответ я начал распускать… свои? М?
Марат выразительно посмотрел на ее ладонь. Юля же не сдвинулась с места. Пребывая в какой-то пугающей прострации, она продолжала удерживать его.
И дрожать, с ног до головы покрываясь мурашками.
От страха. От волнения. От необъяснимого трепета, вызванного их внезапной близостью.
Сквозь тонкую ткань рубашки она чувствовала жар его тела.
Твердость мышц. Силу, бурлящую в этом человеке.
— Нет! — судорожный вдох. — Не хочу! Но…
— Тогда не провоцируй! — прервали ее на полуслове.
— …это единственный способ заставить вас остановиться!
— Да неужели? — скептически.
Каримов сделал крохотный шаг навстречу, будто намеренно вторгаясь в ее личное пространство. Будто намеренно подавляя ее своей сумасшедшей аурой.
Ощущая неловкость каждой клеточкой кожи, Юля отдернула руку, словно обожглась, и медленно отступила назад. На безопасное расстояние.
Туда, где было легче дышать. Туда, где сердце грохотало в груди чуть слабее.
Туда, где рассудок немного прояснялся. Следующие секунды прошли в неловком молчании. Наконец, отвесив себе мысленную затрещину за излишнюю эмоциональность, Попова тихо поинтересовалась:
— Что случилось, Марат Евгеньевич?
Мужчина тяжело вздохнул. В одной руке он сжимал папку с документами.
А вот вторую, свободную, ладонь поспешил раздраженно запихнуть в карман брюк, словно заранее принял меры, чтобы ненароком не прикоснуться к ней.
— Что ты имеешь в виду? — отозвался завкафедрой, прожигая в ней дыры своим зловеще-задумчивым взглядом. — Конкретизируй вопрос!
Нервно сцепив в замок дико дрожащие пальцы, Юля грустно улыбнулась.
— Что я такого сделала? За что вы меня наказываете?
— Ты опоздала на полчаса! Я ставлю пропуски и за меньшее!
— Я не об этом!
— А о чем?"
"— С того дня, как вы помогли мне, моя жизнь перевернулась с ног на голову! — затараторила сбивчиво, заикаясь, теряя мысль.
— В тот вечер вы показались мне… А, неважно! Вас же будто подменили на следующее утро! Сейчас вы такой грозный и… холодный, как ледышка! Но там… в лесу вы были… другим! А потом…. Боже! Вчера вы даже торт из моих рук брать отказались! Знаете хоть, как это обидно? Я же от чистого сердца и без какого-либо умысла! Просто отблагодарить хотела.
