Табу

Солнце припекало, поэтому стянула снуд и шапку и пошла вглубь двора, где врассыпную стояли яркие детские игровые площадки. Чуть огляделась по сторонам и прямо рухнула на горизонтальную поверхность качелей. Толстый канат, переплетенный по типу паутины, податливо прогнулся под моим недетским весом и уютно заскрипел. Долго ждала момента, когда снова смогу открыть глаза, но внутренний трепет, крепко сплетенный с леденящим страхом, отговаривали… Мне было страшно вновь увидеть голубое небо, страшно не справиться и проронить довольную улыбку, позабыв ту боль, что надежно поселилась в моем сердце.

Чувствовала, что внутри все сжимается, а на глаза снова набегают слезы, от которых я уже просто устала. Да, мне было плохо и больно. Да, я съела сама себя за последние два месяца, но что делать дальше? Оставаться запертой в квартире, в ожидании чуда, ну, или пока не выгонят, либо вставать и идти дальше.

Проснувшись сегодня утром, я отчетливо поняла, что задыхаюсь от самой себя, от своего одиночества и постоянных слез. Задыхаюсь без мороза, снега и искрящегося мелкими льдинками воздуха, а сейчас я думаю, что задыхалась без весеннего ветерка, без прохладной влажности и предвкушения чего-то волшебного… без весны.

От настойчивой мысли, что билась в голове, мне стало

совсем

весело, спрыгнула с качелей и стала ощупывать карманы. Ключи от машины приятно звякнули, зацепившись за кольцо на большом пальце.

– Моя ласточка, – выдохнула я и практически побежала в сторону подземной парковки. Не сидела в своей машине с того проклятого вечера, когда Лазарь привез меня домой.

А теперь прямо остро ощутила потребность в знакомых ощущениях, приносящих лишь щенячий восторг: мягкая упругость сидений, грубоватая оплетка кожи на руле, холодящий лоск лакированных поверхностей панели, сдерживаемая вибрация рычага переключения передач. Все было бы ничего, вот только лампочка пустого бака настойчиво мигала на приборной панели.

– Ладно, поехали, заправим тебя, детка, – рука машинально дернула рычаг, а нога плавно опустилась на педаль газа.

Когда-то серый город вдруг стал оживать. Улицы заполнились яркими пятнами людей, скинувших серую зимнюю одёжку, весенними вывесками магазинов и ресторанов. Торговые центры сбросили с себя тяжелые цепи новогодних гирлянд, выдохнули с завидным облегчением.