Онлайн-библиотека книг
Моисей столько раз приходил ко мне, просил прощения, отстегивал наручники и каялся за совершенную ошибку, что я сбился со счета. Но это были лишь безжалостные видения ослабленного мозга.
– Ты понимаешь, за что?
Конечно, понимал. Но если он додумается меня спросить о том, что бы я сделал, если бы смог отмотать все вспять, то подписал бы мне смертный билет, потому что я бы не стал ничего менять.
– Молчишь… Значит, считаешь, что поступил правильно.
Конечно, правильно!
– Знаешь, почему ты до сих пор жив?
Потому что ты слаб, старик.
– Потому что ты не боишься… Никого не боишься.
В тонкой полоске света слипшихся от запекшейся крови век я отчетливо увидел его морщинистое лицо, ощутил горько-кислый запах сигар и пряность крепкого кофе.
– И его ты не побоишься, – почти шепотом произнес Моисей. – Оставляю тебя в живых, чтобы ты и ему кровь свернул, нарушив свои обещания и его планы. Ты слишком свободолюбив, чтобы признавать чью-либо власть. У тебя есть цель жизни. У меня она тоже была, пока не отвернулась, сбежав с чужим мужиком.
Моисей кому-то махнул, и цепь заскрипела, опуская меня все ниже и ниже.
– Найдя себе цель жизни, ты должен быть готов к тому, что рискуешь не оказаться целью жизни другого человека. Придется маневрировать и менять стимул, заставляющий тебя дышать. То, что спасало тебя от гор дерьма, рек крови и грязи ненужных бабок, может превратиться в секиру, занесенную над твоей головой. Запомни, Лазарь… А теперь – в больницу его.
Мне потребовалась пара недель, чтобы снова ощутить крепость в ногах.
Мягкие женские руки ставят на ноги лучше, чем капельницы лекарей, горячий бульон, наполненный любовью и преданностью, творит чудеса, а монотонное поглаживание рук заставляет кровь бежать по венам быстрее.
