Табу

– Хм… Мог бы хотя бы соврать!

– Я не доверяю тебе, понимаешь? Пока не разберусь, как ты причастна к взрыву, будешь постоянно у меня на глазах, ну или просто взаперти. Ясно?

– Не скажешь? – голос предательски дрогнул, а потом очередная волна безразличия накрыла меня с головой. Стало совершенно всё равно, куда и зачем он меня тащит. Я закуталась в куртку, впитавшую запах прелой сырости трюма.

– Нет, пока ты не объяснишь, какого черты ты оказалась единственной, кого поймали?

– Отвали, Лазарь! – зашипела я, хватаясь за его теплую, чуть трясущуюся ладонь.

 – Тебе-то что? Играешь тут в Робин Гуда! Ты же первый меня сдашь своему Церберу!

Встала на деревянный ящик, на котором сидела весь день, чтобы сровняться с его лицом. Выразительные карие глаза казались красными от усталости, а вечно задорно играющие брови сложились, образовав глубокую складку.

– Поздно, Кошка, нас с тобой там никто не примет, даже если я решу тебя сдать. Поэтому вставай и идем, нам нужно сменить «яхту» …

На палубе никого не было.

Он прижал меня к металлическому ограждению, крепко сжимая локоть. Наверное, было глупо спорить. Лазарь прав. Теперь он такой же, как я. Его не примут обратно. На миг стало его немного жалко. Лазарь чувствовал, что я не спускала взгляд с его напряженного лица, поэтому то и дело старался отвернуться – лишь бы не встречаться взглядом."

"А с другой стороны – я же не просила его спасать меня! Чего он приперся, изображая из себя «Агента007»? Подумаешь, переспали пару раз…

Нет, ну хорошо… Не пару раз, а пару сотен раз… Стоило мне только вспомнить об этом, как волна жара прокатилась от макушки до кончиков окоченевших от холода пальчиков.

Он преследовал меня, как навязчивый сон. Появлялся внезапно, крал незаметно, а брал так сильно, что болели потом не только мышцы, но и кости. Он не из тех, кто останавливается на полпути, именно поэтому каждый секс с ним был похож на долгое путешествие по горам и впадинам океанов: он лишал меня кислорода, погружал в ледяной омут, а потом отдавал во власть пылающего огня. Не останавливался, пока не выжимал из меня последние капли сил, а потом спокойно провожал до дома, не удосуживаясь даже попрощаться напоследок. И каждый раз был последним! Я клялась себе, что больше никогда не подпущу его к себе ближе, чем на пушечный выстрел. Но это была ложь… Стоило ему только появиться на горизонте, как мой живот скрючивало от томного напряжения.