Табу

Но и я не скоро вышел из зоны тишины, сначала кипел от гнева, судорожно прогоняя в голове мысли, что могло произойти, не устрой Янка рокировку.

Пока Серёга был в отключке, я размышлял, разбирая каждое слово, обрывки информации, наводки. Поднял на уши город, пойдя наперекор «центру», требующего тишины в регионе. Да и еще на кануне крупного политического саммита. Ждал, пока Лазарь откроет глаза, рассмеется и выложит, что нарыл своим длинным любопытным носом. Наблюдая за его безжизненным телом, ощущал, как тот злорадно посмеивался, от того злился ещё больше, изводя врачей угрозами.

Но он смылся! Падла такая! Ушел! И тогда мне стало ясно, что ушел он не от меня и угрозы расправы, ведь знал, что не трону. Нет, ну побушую, как полагается, но кран кислорода перекрывать не стану, а от другого. Смылся, чтобы не самому спрятаться, а Кошку свою спрятать, о которой бредил в больнице. И спрятать хотел не от меня, а вот это уже было интересно…

Разрыл всё, что получилось, даже на поклон к «центру» пошел, чтобы найти скрытного придурка, но те упорно молчали то ли из-за страха, потому что нет ничего хуже, чем до сих пор активный и много знающий агент, то ли сами мало что о нем знали.

Зато выяснил, что наш мягкий и вечно весёлый друг на «зоне» топтался, где и вышел на Моисея. Сунулся в тюрьму, но там накануне случился пожар, унесший в небо пеплом все личные дела, которые еще не успели «оцифровать».

Тупик. Куда не кидался, везде был тупик. Дом его был стерилен, кроме огромной гардеробной, пухлого от зелененьких и презервативов сейфа ничего не нашли.

Зато поняли, что алкоголиком тот был весьма странным. Покупал, но не пил, хранил дорогущие бутылки, как коллекционер в отдельной комнате. Машины стояли в гараже, покрывшись пылью, навигация в них отключена, а история передвижений стерта. Хотя, чему удивляюсь? Столько лет работать с Моисеем мог только «чистый» и очень умный парень, коим и являлся Лазарев."

"Молчал и Буба, бок о бок, проработавший с ним все это время. Молчал не потому, что не хотел выдавать, а потому что, оказалось, сам его плохо знал.

Короче, щелкнул нас Серёженька по носу, как надо. Пример преподал. Показал, как жить надо – театрально, весело, но скрытно. И даже не удивился вовсе, когда пришел ко мне Пашка и бросил на стол газету с громким заголовком: «Смерть очередной из Моисеевых!» Меня сначала пот прошиб, а потом выдохнул, увидев лицо Оксаны.

– Сука! – вышел на балкон и закурил. – Ты помог?

– Я, – коротко и честно ответил Пашка, потирая отросшую бороду.