Таежный гамбит

Маджуга, заметно окрепший после ранения, накрыл роскошный стол и все суетился вокруг него, руководя казаками, раскладывавшими приборы.

— Рад видеть тебя, Арсений, если бы ты знал, как рад! — Мизинов обнял хорунжего, отстранил немного, оглядел с ног до головы, снова обнял. — Как жив-здоров?

— С Божьей помощью, Лександра Петрович, да вашими молитвами, — поблагодарил Маджуга. — Сами-то как?

Мизинов вкратце рассказал о поездке во Владивосток, о гибели Кандаурова.

Маджуга стиснул кулаки и повесил голову. Мизинов слышал, как хорунжий тяжело, с присвистом дышал — сказывались, видимо, последствия ранения.

— Он ведь был мне… как отец родной… Лександра Петрович… Почему же так?..

— Увы, так, Арсений. К сожалению, мы не имеем возможности даже похоронить его по-настоящему. Война…

— Да какая таперича война! — гневно выбросил Маджуга. — Эти-то, во Владивостоке, поди, все прохлаждаются?

— Прохлаждались бы и дальше, если бы не я, — ответил Мизинов с улыбкой.

— Неужели?! — радостно вскрикнул хорунжий и перекрестился на образа.

— Именно так, Арсений, — продолжал Мизинов. — Выступаем в поход. На сей раз, как аргонавты за золотым руном.

— А дорогое ль руно-то, Лександра Петрович?

— Дороже некуда — будущее России.

— За таким руном хоть на край света! — отрубил Маджуга.

— В точку, Арсений. Именно на край света.

— Вот батюшки-светы! — довольный Маджуга присел возле стола, взгромоздив на него свои пудовые кулачищи.

— Теперь прибавишь сюда еще и Якутию, — дополнил Мизинов. — Край жестокий, суровый и нехоженый еще русским воином.

— Так сходим, ваше превосходительство, обязательно сходим! Оставим след, как говорится…

— Про восстание Камова слыхал? — спросил Мизинов, когда восторги хорунжего немного улеглись.

— Как не слыхать? Дошли и сюда отголосочки.

— Так вот, теперь в полный голос запоем вместе с амурским атаманом.

— Дай-то Бог, дай-то Бог, — снова закрестился Маджуга. — Сколько на сборы-то нам? Чтоб станичникам наказать. Нас всех с собой возьмете, Лександра Петрович?

— Всех, Арсений, всех. Мне ведь без вас пропасть. Таких надежных людей у меня отродясь не было.

— И мы завсегда рады вашему превосходительству… — глубоко тронутый оценкой Мизинова, расчувствовался Маджуга.

— Знаю, Арсений, потому и беру всех. На сборы четыре дня.